— Ваше величество, — ответил Лейстер, — с того момента, как я увидел вас и ваша улыбка очаровала меня, я стал рабом ваших желаний. Сэррей будет моим другом, если вы того потребуете, но может и не быть им, если не захотите. Для того, кто предложил вам свою жизнь и кто по вашему желанию подвергся насмешкам в Голируде, нет никакой слишком большой жертвы, он готов на все, лишь бы заслужить ваше благорасположение.
— Лорд Сэррей подвергся подозрению в том, что оказывает шотландской королеве услуги, враждебные интересам Англии. Я ждала, чтобы вы оправдали его, прежде чем я приму меры.
— Я не могу защитить его.
— Не можете потому, что несете часть его вины: ведь вы укрываете его.
Лейстер потупился, а Елизавета приняла его молчание за признание вины. Ее кулаки сжались, и, казалось, она еле сдержалась, чтобы не ударить его по лицу.
— Так значит, вы — лицемер и изменник! Не осмеливайтесь даже взглянуть на меня! Клянусь Богом, если вы даже будете валяться у моих ног, вам не вымолить помилования. Говорите, презренный! У вас ловкий язык. Ну, что же? Или ждете, чтобы щипцами вам открыли рот?..
— Ваше величество, — возразил Лейстер с горькой, почти соболезнующей улыбкой, — подобное недоверие ко мне оскорбительно прежде всего для вас.
— Что?! Разве вы не сказали, что не можете защитить Сэррея?
— Да, ваше величество, говорил, потому что обвинитель не может защищать обвиняемого. Ведь вам, вероятно, известно, что жалоба на лорда Сэррея послана из Лейстерского графства. Я не мог лично выступить против него ввиду того, что он был когда-то моим другом. Но я отдал приказ, чтобы за ним тщательно следили, и просил, чтобы вам, ваше величество, дали подписать декрет о том, чтобы Сэррея арестовали, если он осмелится снова показаться в моих владениях.
Королева опешила — этот неожиданный оборот дела заставил ее сердце затрепетать от радости.
— Можете вы доказать мне это, Дэдлей? — прошептала она растроганным голосом и бросила на Лейстера нежный взгляд, как бы извиняясь за высказанное подозрение.
— Лорд Бэрлей может удостоверить мои слова, — ответил Лейстер. — Я приказал своему шталмейстеру следить за лордом Сэрреем, а тот обратился к лейсгерскому судье с просьбой арестовать лорда в случае его появления в моем графстве; судья же, в свою очередь, просил полномочия на этот счет у лорда Бэрлея. Я ограничился этим только потому, что считал попытки Сэррея совершенно бесплодными. В моем графстве имеются лишь верноподданные вашего величества, преданные слуги королевы Елизаветы.
Всю эту тираду Дэдлей произнес с видом оскорбленного достоинства. Казалось, что он не заметил нежный, одобряющий взгляд королевы. Елизавета почувствовала, что обязана дать ему удовлетворение, и от большой радости, что ее мрачные предположения оказались несправедливыми, ей хотелось, чтобы требования Дэдлея были очень смелы. Она ласково охватила рукой его шею и, любовно проведя рукой по его волосам, прошептала:
— Простите меня, Дэдлей! Я чувствую, что была глубоко несправедлива к вам.
— Мне нечего прощать вам, ваше величество, — сдержанно ответил Лейстер, — вы не виноваты, если у вас нет достаточной веры ко мне. Разве ваша вина, что ваше сердце не может любить, что соткано из одних сомнений? Если бы в вашем сердце была хоть искра той пламенной страсти, которая пожирает меня, вы никогда-никогда не усомнились бы в моем чувстве к вам. Но вы холодны как камень.
— Это неправда, Дэдлей! — горячо возразила королева.
— Мое сердце бьется для вас.
— Неужели для меня? — страстно прошептал Лейстер и, как бы желая убедиться в этом, прижал свою щеку к груди Елизаветы и прикоснулся горячими губами к легкой ткани ее платья.
Елизавета вспыхнула, хотела оттолкнуть его, но остановилась, как бы не в силах освободиться из его объятий. Блаженство и счастье засверкали в ее глазах.
В соседней комнате послышались голоса.
— Мы забылись, Дэдлей! — проговорила королева, ласково отстраняя от себя возлюбленного.
Лейстер опустился на колено и пламенно поцеловал протянутую ему руку.
Вошедший паж доложил о приходе лорда Бэрлея.
— Вы пришли как нельзя более кстати! — приняла его Елизавета. — Где наш указ об изменнике Сэррее? Я хочу подписать его.
— Ваше величество, лорд Сэррей теперь в Лондоне и просит у вас аудиенции, чтобы передать вам частное письмо от королевы шотландской! — спокойно проговорил Бэрлей.
Громовой удар при ясном небе не мог произвести большее впечатление своей неожиданностью. Королева с удивлением глянула на Лейстера и была поражена, увидев, что он бледнеет, подобно застигнутому врасплох преступнику.