— Что это означает, милорд? — строго спросила она Дэдлея, гневно сдвинув брови. — Вы сказали мне, что Сэррей убежал! Скажите, милорд Бэрлей, когда граф Сэррей приехал в Лондон?
— Только что, ваше величество, его лошадь почти свалилась под ним от усталости. Он был в моем доме, показал мне письмо королевы шотландской и просил ходатайствовать перед вами о том, чтобы вы лично приняли его. Он уверяет, что его оклеветали, и желает или оправдаться перед вами, или понести должное наказание, если вы, выслушав его, найдете, что он виновен. Он намекнул мне, что боится постороннего сильного влияния, но убежден, что в состоянии будет оправдаться перед вами и вместо обвиняемого сделаться обвинителем, если вы пожелаете выслушать его и не откажете ему в правосудии.
— Обвинителем Сэррея являетесь вы, милорд Лейстер? — спросила Елизавета, и ее лицо запылало от гнева. — Скажите, как вы думаете, следует принять его или нет?
Лейстер понял, что его крайне опасное положение может спасти только отчаянная смелость.
— Я не боюсь, ваше величество, обвинения того человека, который стал моим врагом только потому, что я оказался слишком преданным слугой королевы английской, — с горькой улыбкой ответил он. — Если вам будет угодно позволить бунтовщику дерзко обвинить вашего верноподданного, то мне придется увидеть в этом доказательство того, что вы все еще сомневаетесь в моей преданности. Что же делать? Постараюсь отстоять свою жалобу, насколько это будет возможно.
— Я приму лорда Сэррея в вашем присутствии! — после некоторого раздумья обратилась Елизавета к Лейстеру, недоверчиво смотря на него. — Мне интересно, как он будет оправдываться. И если он окажется клеветником по отношению к вам, то даю вам право самому придумать для него наказание.
Глава двадцать третья
КРИЗИС
В королевском дворце открыли двери большого тронного зала. У ворот разместилась королевская гвардия, а у входа стоял лорд-маршал с большим жезлом в руках. Елизавета хотела принять в присутствии всех министров посланника королевы шотландской. Весь двор был в полном сборе, когда королева вошла в зал и заняла свое место на троне, по правую руку ее стал граф Лейстер, а сзади него поместился какой-то господин, которого раньше ни разу не видели при дворе; граф Лейстер просил позволения привести его, на что получил милостивое разрешение.
Лорд Дэдлей казался спокойным, выражение его лица было веселое, хотя бледность бросалась в глаза. Многие его враги надеялись, что наступил конец могуществу любимца королевы.
Накануне Лейстер вернулся из дворца королевы с намерением сейчас же оседлать лошадь и бежать из Англии. Он рассказал обо всем происшедшем своему верному слуге, ожидая, что тот будет совершенно сражен ужасным известием, но, к его величайшему изумлению, Кингтон только засмеялся:
— Милорд, ваш побег испортит все дело, так как королева, вероятно, приказала следить за вами и вас схватят раньше, чем вы успеете добраться до ворот замка. Подождите обвинения лорда Сэррея и отнеситесь к нему как можно спокойнее. У лорда Сэррея нет никакого доказательства вашей вины, он надеется запугать вас, но сам задрожит, когда увидит, что вы скорее убьете вашу супругу, чем рискнете собственной головой. Напомните ему о слове, которое он вам дал, а еще лучше отрицайте все и предоставьте мне право отвечать за вас.
— Вы не знаете королевы, Кингтон, — возразил Дэдлей, — она благодаря своей подозрительности чрезвычайно наблюдательна и от нее не скроешь лжи. Мне кажется, что лучше сказать ей правду. Она сначала рассвирепеет, но, когда гнев остынет, она успокоится и поймет, что, мстя мне за мою вину, она прежде всего скомпрометирует себя.
— Королева передаст ваше дело в палату пэров, где вас будут судить как соблазнителя женщины, — заметил Кингтон. — Вы оскорбили королеву, добиваясь ее руки, уже будучи женатым. Такой обман по отношению к ее величеству сочтут большим преступлением и вас могут присудить даже к смертной казни. Не забудьте, что главным вашим обвинителем и вместе с тем судьей является оскорбленная женщина.
— К тому же беспощадная в своей ревности! — прибавил Дэдлей. — Да, я поступил как безумный! Все же я предпочитаю вытерпеть какое угодно наказание, чем продолжать существовать в постоянном страхе.
Кингтон не переставал горячо убеждать своего господина в том, что надежда еще не потеряна, и Дэдлей наконец согласился с его доводами. У него явилась даже надежда, что он может выйти победителем из этого критического положения.