— Подойдите поближе, сэр Кингтон, — позвала Елизавета, — и скажите всю правду, без утайки. Помните, что дело идет о вашей жизни. Правда, что вы подали жалобу на лорда Сэррея? И если это — правда, то объясните, что побудило вас на этот поступок? Не скрывайте ничего! Может быть, вам известно, что лорд Лейстер тайно поддерживал лорда Сэррея? Хотя я не допускаю этой мысли, но случаются и невероятные вещи.
— Ваше величество, — ответил Кингтон, опускаясь на колено перед королевой, — если кто-нибудь был обманут в этой истории, то прежде всего и больше всех лорд Лейстер. Сознаюсь, что я сам заблуждался и ввел в заблуждение своего господина. Граф Сэррей дал слово лорду Лейстеру, что при соблюдении известных условий со стороны моего господина он никогда не покажется в пределах графства Лейстер. Зная, что обещания, данные моим господином, ничем не были нарушены, и не допуская мысли, что граф Сэррей может изменить своему слову, я объяснил себе приезд графа только тем, что он явился в Лейстер с целью склонить наших католиков в пользу королевы Шотландской. Лорд Сэррей отрицает, что он приехал во владения лорда Лейстера с какой-нибудь политической целью, пусть он тогда объяснит свое присутствие в Лейстере, объяснит, почему он нарушил данное им слово, хотя лорд Лейстер его условия выполнил.
— Господи, что за загадки вы нам задаете! — нетерпеливо воскликнула Елизавета. — Какие-то тайны, какие-то обещания! В чем дело? Милорд Сэррей, я приказываю вам объясниться.
Напоминание о данном слове и намек Кингтона, что Лейстер ни в чем не изменил своим обещаниям, не могли не оказать известного влияния на честного, прямого Сэррея.
— Ваше величество, — проговорил он, — та тайна, о которой здесь идет речь, совершенно частного характера и касается лишь лорда Лейстера и меня. Я обязался хранить данное ему слово при известных условиях с его стороны, но у меня есть основания думать, что он нарушил эти условия. Мой верный слуга и друг, приехавший в Лейстер для того, чтобы убедиться, сдержал ли лорд Лейстер свои обещания, бесследно исчез, я тоже встретил препятствия при первом моем желании попасть к лорду Лейстеру. Теперь я узнаю, что на меня сделали донос, в котором меня обвиняют в государственной измене, и что это сделано с целью удалить меня из пределов Англии. Все вместе взятое служит ясным доказательством, что меня боятся и имеют, очевидно, серьезные причины для этого. Я приехал сюда, ваше величество, просить, даже умолять вас о защите.
— Клянусь всем святым, что здесь происходит нечто неслыханное, — воскликнула королева, гордо выпрямляясь. — Два лорда ссорятся между собой из-за какой-то тайны. Один из них умоляет о защите, другой пишет ложные доносы для того, чтобы отправить своего врага как можно дальше. Говорят о каких-то пропавших людях, точно я и мои министры не в состоянии защитить моих подданных и открыть всякое преступление! Я хочу уяснить себе, в чем дело.
— Ваше величество, — проговорил наконец Лейстер, — я не ссорился с лордом Сэрреем. Вы только что слышали сами, что он не поверил моему обещанию и вследствие этого решился на такой поступок, который легко мог ввести меня в заблуждение. Я считаю ниже своего достоинства оправдываться перед лордом Сэрреем и предпочитаю молчать.
— В таком случае, я заставлю вас говорить, милорд! — воскликнула разгневанная королева. — Вы должны сказать мне, в чем дело. Только изменник может колебаться в том, открыть ли тайну своей королеве, которая удостаивала его полным доверием. Повинуйтесь, милорд, во избежание моего неудовольствия.
Лейстер продолжал молчать.
Недоверие королевы еще больше увеличилось при виде этого непослушания. Не помня себя от гнева, она позвала начальника конвоя и громко приказала арестовать Лейстера.
— Милорд Боуэн, обезоружьте и арестуйте графа Лейстера! — приказала она. — Вы отвечаете мне за него своей головой.
Лейстер отстегнул свою шпагу и передал ее Боуэну, причем так взглянул на Сэррея, точно хотел сказать ему: «Вот видишь, по твоей милости я отправляюсь на эшафот!»
Сэррей не ожидал такого оборота дела. Ведь у него, собственно, не было явных доказательств, что Лейстер не сдержал данного ему обещания! Заточение Вальтера Брая и хитрый обман по отношению к Ламберту могли быть делом рук Кингтона, который останется на свободе и может причинить еще худшее зло.