— Милорд Сэррей, — гневно сказала королева, — охранная грамота шотландской королевы заставляет меня щадить вас, но вы обязуетесь представить мне доказательства своего обвинения. Передайте их лорду Бэрлею и будьте уверены, что преступление не останется без строгого наказания. Но, если ваши слова окажутся клеветой, тогда не ждите пощады.
— Ваше величество, для этого мне необходима ваша помощь, — возразил лорд Сэррей. — Отдайте, ваше величество, строгий приказ, чтобы всякое сообщение между лордом Дэдлеем, его приближенными людьми и жителями графства Лейстер было прекращено. И прошу вас распорядиться, чтобы для меня открылись все темницы и замки владений лорда Лейстера. И тогда ручаюсь вам, что через очень непродолжительный срок я вернусь сюда с явными уликами в руках. Если же окажется, что я ошибся, то разорву охранную грамоту шотландской королевы и покорно понесу то наказание, которое вам угодно будет наложить на меня.
— Ваше желание поразительно странно, — насмешливо заметила Елизавета. — Вы хотите, чтобы я дала вам полномочия распоряжаться в Лейстере, да разве вы забыли, что являетесь обвиняемым? Вы не хотите даже сказать, в чем состоит то преступление, которое заставляет вас просить у меня защиты, а к себе требуете полного доверия! И все же ввиду того, что ни мои просьбы, ни мое приказание не могут вызвать откровенность лорда Лейстера, я склоняюсь исполнить ваше желание. Скажите только, что вы собираетесь делать во владениях графа Лейстера?
— Я хочу осмотреть тюрьмы, ваше величество, — ответил Сэррей, — и поискать, нет ли среди заключенных моего друга, сэра Вальтера Брая; кроме того, мне хочется доставить сюда свидетеля из Кэнморского замка, который мог бы кое-что рассказать по этому делу.
— Вы ищете сэра Брая? — воскликнула королева. — Это не тот ли Брай, которого хотела здесь отравить его жена? Он ведь отправился затем в Шотландию искать своего ребенка.
— Да, ваше величество, это тот самый Брай! — подтвердил Сэррей.
— Что же, он нашел его? — спросила Елизавета.
— Да, ваше величество! Вальтер Брай узнал, что его дочь находится при дворе шотландской королевы, но прежде, чем он успел повидаться с нею, молодую девушку похитили.
— Ах, у него, значит, была дочь?! Хорошенькая? — ревниво проговорила королева. — Скажите, это не она ли повсюду сопровождала вас и графа Лейстера в костюме пажа?
Вместо ответа Сэррей поклонился.
— Постойте, значит, эта особа знакома графу Лейстеру? — засмеялась Елизавета, и ее глаза гневно сверкнули. — Не произошло ли похищение девушки в то время, когда лорд Дэдлей был в Шотландии?
— Да, в это время, ваше величество! — ответил Сэррей.
— В таком случае я угадываю, что нарушило вашу дружбу, — прошептала королева. И громко добавила: — Мне писали из Шотландии об одной сирене, которая ослепила лорда Лейстера своей красотой и затем внезапно исчезла. А теперь я понимаю, что означают все эти тайны! Да, я прикажу обыскать все тюрьмы и замки в Лейстере.
Видя, что граф Лейстер побледнел, Елизавета взъярилась от безумной ревности.
Боясь, чтобы королева не совершила какого-либо вызывающего поступка, Бэрлей поспешил подойти к ней.
— Не выказывайте так явно своей ревности, ваше величество! — прошептал он. — Не подавайте повода к насмешкам! Вспомните, что вы — великая королева Англии, дочь Генриха Восьмого! Победите чувство негодования, соберитесь с силами!
— Нет, это уж слишком! — задыхаясь от злобы, возразила королева. — На лице Дэдлея лежит печать позора, подлой измены! А я еще хотела отдать ему свою руку, он клялся, что любит меня одну на всем свете! Такого наглого обмана не перенесла бы ни одна женщина, даже самого низшего сословия. Неужели я могу допустить, чтобы этот негодяй хвастал, что насмеялся над королевой, как над какой-нибудь…
— Вы очень взволнованы, ваше величество, — прервал ее шепотом Бэрлей, — и потому не можете в эту минуту спокойно вникнуть в дело. — Я не верю, чтобы лорд Лейстер решился на такую измену, это было бы уж слишком смело! Выслушайте лорда Лейстера, но не в присутствии всего двора. Может быть, он и в состоянии будет оправдаться перед вами. Если же у него не будет возможности сделать это, то осудите его, как справедливая королева. Посмотрите на того хитрого мошенника Кингтона, вы видите, что он нашептывает что-то лорду Лейстеру. Мне кажется, что граф — скорее увлекающийся человек, чем сознательный обманщик.
Бэрлей был очень тонким дипломатом и решил, что какой бы оборот ни приняло дело для него во всяком случае будет выгодно сыграть роль посредника между королевой и любимым ею человеком.