После того, как они поставили королеву в известность относительно ее собственного положения, бедственного состояния государства и опасности, в которой находился дорогой принц, ее сын, и потребовали наказания убийц, они натолкнулись на такое непреоборимое сопротивление, из которого ясно стало видно, что королева поддерживала Босвела и его соучастников в их позорных злодеяниях и что, сохранив бразды правления, она в своей необузданной страстности приведет государство к полному смятению и окончательной гибели. По зрелому рассуждению и общему мнению и согласию лорды постановили: особу ее величества держать вдали от возможности каких-либо сношений с графом Босвелом, а также всеми теми, которые могли бы быть его единомышленниками, готовыми содействовать ему избегнуть заслуженного возмездия за преступление. А так как не могли найти более подходящее и удобное место для содержания ее величества, чем замок Лохлевин, то приказали лордам Патрику, Линдсею, Вильяму Тутвену и Вильяму Дугласу доставить туда ее величество, запереть и держать под строгим надзором, чтобы она не имела возможности не только сама выйти оттуда, но и поддерживать с кем-либо сношения или посылать письма, за исключением тех случаев, когда это понадобится приставленным к ней лордам или государственному совету в Эдинбурге.
Замок Лохлевин, «опоясываемая водой твердыня», находился на острове посреди одноименного озера. Это старое большое строение замыкали две круглые ба шни. Он принадлежал сводному брату графа Мюррея; Маргарита Эрскин, бывшая когда-то возлюбленной Якова Пятого, урожденная графиня Марр, гордая красавица в юности, надеялась, что ее первенец, теперешний лорд Мюррей, будет законным повелителем Шотландии.
Разумеется, Маргарита Эркин видела в Марии Стюарт дочь той, которая лишила ее руки короля, а ее сына — короны. С жаждой мести, оскорбленной гордостью и обманутыми честолюбивыми надеждами в ней соединялись нетерпимая набожность и мрачная ненависть против католической религии. Фанатизм и старые счеты могли сделать ее непреклонным стражем женщины, которая после разрыва с Мюрреем видела в нем и в его приверженцах смертельных врагов.
Когда Марии было сообщено решение лордов, причем место, где предполагалось ее заточить, не было названо, то она с облегчением вздохнула, она так много перестрадала в Эдинбурге, что уже факт перемены места был для нее каким-то утешением. Она только попросила, чтобы для путешествия ей предоставили закрытый экипаж, на что лорд Линдсей, к которому она обратилась с этой просьбой, объявил, что ее желание уже предупреждено и что экипаж ждет ее у ворот.
В сопровождении дам, которые когда-то уже разделяли с ней годы заточения в Инч-Магоме, Мария Стюарт во мраке ночи простилась с Эдинбургом, чтобы уже никогда больше не видеть его; мрачные башни Голируда исчезли в тумане, и уже через несколько часов королева плыла через Лохлевинское озеро. Ворота замка распахнулись перед ней, навстречу вышла высокая женщина, одетая во все черное. Мария узнала мать Мюррея и сразу поняла, какая участь ожидала ее.
На другой день французский посланник Виллеруа потребовал пропуска в Лохлевин, чтобы повидаться с шотландской королевой. Ему отказали в этом, и он вернулся во Францию, где и доложил, что французскую вдовствующую королеву, шотландскую королеву Марию заключили в темницу.
Глава двадцать пятая
ДОКУМЕНТ
Сэр Вальтер Ралейг получил приказание сопровождать Сэррея и Кингтона, чтобы произвести потребованное Елизаветой расследование.
Еще семнадцатилетним юношей Ралейг воевал во Франции с гугенотами, а затем участвовал в карательной морской экспедиции против ирландских мятежников. Елизавета почувствовала симпатию к остроумному молодому человеку, ей очень понравилась галантность его обращения.
Однажды на прогулке королева остановилась в затруднении перед грязной лужей, через которую ей надлежало перейти, тогда Ралейг сорвал с себя плащ и кинул его на лужу, так что перед Елизаветой образовался ковер. Ралейг запретил очищать этот плащ и хранил его как драгоценность; это так понравилось тщеславной женщине, что она с того дня начала отличать его перед всеми.