«Проклятье! — подумал Кингтон, — этот субъект в состоянии все испортить мне! Самым простым выходом было бы запустить ему в тело несколько дюймов железа, но для этого Ратгоф-Кастл — несравненно более удобное место, а Джонстон работает к тому же на славу!».
До известной степени успокоенный этой мыслью, Кингтон поспешил подслушать, что говорят между собой Сэррей и Ралейг. С этой целью он отправился в тайник, из которого можно было наблюдать за всем происходящим в той комнате, где остановился Ралейг. Он был уверен, что Сэррей непременно придет поговорить с ним о дальнейших поисках.
Кингтон застал их разговор, но пришел слишком поздно, чтобы услышать что-нибудь полезное. Лишь в прощальных словах Сэррея он уловил, что между ними пробежала какая-то тень, и это еще более заставило его поругать в душе Пельдрама, из-за разговора с которым он был лишен возможности сделать ценные наблюдения. Кингтон видел, что Ралейг, недовольный навязанным ему поручением, вообще не был расположен выполнить его так, чтобы нанести какой-либо ущерб графу Лейстеру. Хотя по характеру Ралейг был прямым и честным, он не мог не дорожить своим положением при дворе. Дело сложилось так, что оставалось совершенно неопределенным, действительно ли обвинители руководствовались честными намерениями, поэтому он решил вести расследование с величайшей осторожностью, зная, насколько тонко и нагло разыгрывались придворные интриги.
Ралейг не пригласил Сэррея разделить с ним обед, но, когда тот пришел, вежливо принял его и любезно предложил сесть.
Сэррей поблагодарил за приглашение.
— Сэр, — сказал он, — вы слышали, что нам сообщил управляющий замка? Мне кажется, мы достаточно отдохнули и можем предпринять шаги в пользу освобождения того самого человека, появление которого особенно важно для меня.
По энергичному лицу сэра Ралейга скользнула тень недовольства, и прошло несколько минут, пока он ответил.
— Милорд, было бы очень смешно, если бы я вздумал отговариваться усталостью или плохой погодой в тех случаях, когда дело идет о службе королеве. Тем не менее, я не вижу причин к поспешности.
— Сэр! — резко напомнил Сэррей, — королева приказала…
— Совершенно верно! Я отлично помню приказание ее величества, я должен отыскать человека по имени Брай и в полной безопасности доставить его ее величеству, так как вы требуете его показаний.
— Этот человек найден, — воскликнул Сэррей, — пока он все еще находится в тюрьме, куда посажен без всяких оснований, и необходимо немедленно выпустить его на свободу.
— Это — уже мое дело — расследовать, справедливо или несправедливо посажен в тюрьму сэр Брай. Он найден, как вы только что сказали сами, и находится в полной сохранности. Ведь ясно, что там, где его стерегли в течение столь долгого времени, он может остаться и до того момента, когда его в полной безопасности отправят в Лондон.
— Но послушайте, сэр Ралейг, ведь этот человек неповинен, как сами вы изволили слышать из уст Кинггона во время его показаний в присутствии королевы!
— На это я уже ответил вам. Ему будет дано полное удовлетворение, но только не мной.
— Но в интересах графа Лейстера заставить исчезнуть этого человека, и так оно и будет, если мы немедленно не примем меры.
— Вы заблуждаетесь! Графу важно, чтобы сэр Брай был бы доставлен в Лондон, и граф, и слуга его — оба они поклялись своей головой в этом. Мы можем захватить Брая на обратном пути. Между прочим, до допроса сэра Брая вам не разрешается никаких непосредственных сношений с ним.
Делая это замечание, Ралейг имел в виду в высшей степени порядочную цель. Если обвинение Сэррея было основательно, тогда ему с Браем не о чем сговариваться; если бы обвинение было ложным, тогда никоим образом нельзя было допускать, чтобы, сговорившись между собой, они были в состоянии продолжать свои интриги.
— Сэр, хотя и косвенным образом, но вы делаете мне этими словами такой упрек, который я не могу оставить без внимания. Вы уже допустили, чтобы обитатели замка были извещены сэром Кингтоном о нашем прибытии. Неужели я должен допустить…
— Стойте, ни слова более! — загремел Ралейг.
Наступила длинная пауза. Ралейг наморщил лоб от возмущения. Но и Сэррей мрачным взглядом впился в уполномоченного королевы, а левая рука его судорожно сжала рукоятку меча.
Ралейг первым делом постарался подавить вспышку гнева, и мало-помалу черты его лица приняли более спокойное выражение.