— А, таким образом? Ну, пожалуй! — ответил хозяин и поспешно вышел из кабачка.
Том продолжал свои рассказы и был в полной уверенности, что его слушатель полон восхищения от его находчивости и храбрости.
Через полчаса кабатчик вернулся.
— Дверь дома стоит раскрытой настежь, старик мертв! — доложил он. — Но только по всем признакам он не убит, а умер собственной смертью. На столе я нашел маленькую шкатулку, разбитую вдребезги, на полу разбросано золото, которое я подобрал. Ну, что же нам делать теперь?
Том продолжал свои рассказы.
— Выведи этого парня на дорогу, — сказал Персон, вставая с места, — а там мы уже обсудим дальнейшее!
Тому было не по душе, что его собутыльник собирался кончить попойку, но Персон не внял никаким уговорам и спокойно ушел.
Через некоторое время англичанин, пошатываясь, шел по дороге под руку с хозяином, кругом стояла глубокая ночь.
Дорога вела вдоль каменистых ущелий. В одном из самых диких мест ее в течение нескольких минут слышался шум краткой, но ожесточенной борьбы, затем все стихло. Вдруг в тишине ночи послышался всплеск воды, словно в море бросили что-то тяжелое, и опять все стихло…
Через полчаса после того, как. Персон вышел из кабака, он снова вернулся туда в сопровождении хозяина. Персон шел гордой поступью с высоко поднятой головой, а весь вид кабатчика говорил о страхе и подавленности.
Персон вытащил из карманов плаща свертки золота, украденные матросом из дома Гавиа. Он прикинул их вес на руках и принялся распределять на две равные части, после чего пододвинул дрожавшему хозяину его долю.
Хозяин пошел к стойке налить еще по стаканчику водки, а тем временем Персон вытащил из кармана сверток бумаг и внимательно перечитал их, потом с удовлетворением кивнул головой и снова спрятал.
— Ну-с, старик, — сказал он, принимая поданный ему стакан, — теперь мы больше не знакомы друг с другом!
Кабатчик утвердительно кивнул головой.
Персон выпил и вышел из кабака, даже не попрощавшись с хозяином.
— Ну, а теперь, лорд Спитта, — пробормотал он, кидая взгляд по направлению к Белфасту, — вам придется иметь дело со мной!
Буря рассеялась, настал дивный, хотя и краткий вечер, и улицы Белфаста наполнились гуляющими.
Во дворце Спитты с внешней стороны все как будто пришло в обычный порядок. Швейцар стоял на своем посту, как и всегда, но только уж не был одет в парадный мундир. Лакеи покончили с возложенной на них обязанностью спроваживать приглашенных гостей, и теперь могли на досуге предаваться болтовне.
Но вот у главного портала показался гость, который ни в коем случае не принадлежал к числу приглашенных. Это был Джон Гавиа.
Вид Джона говорил о полном душевном смятении, его волосы были растрепаны и висели по плечам беспорядочными прядями, лицо было бледным.
Но швейцар как будто и не заметил расстройства молодого человека. Он улыбнулся Джону и протянул ему руку, когда тот, считавшийся как бы в числе дворцовой челяди, поздоровался с ним.
— Ты, кажется, собираешься поздравлять, милый Джон? — сказал он. — Только не с чем поздравлять — из свадьбы ничего не вышло, да, мне думается, никогда и не выйдет.
Джон остановился, словно пораженный.
— Ничего не может выйти! — переспросил он. — Как это надо понимать?
— А дело очень просто, милый Джон, наша маленькая мисс взяла да и объявила, что любит другого, и сумела дать наглядные доказательства правоты своих слов… Вот милорду Лургану и пришлось пойти на попятный, чтобы не нарушать чужого счастья или по крайней мере не лишиться своего собственного!
Джона пронизала лихорадочная дрожь.
— Я должен немедленно переговорить с сэром Спиттой, — быстро сказал он, — да, немедленно, у меня чрезвычайно важное дело.
— Так ступай к камердинеру, — произнес швейцар, — быть может, он и доложит о тебе, если только ему не запрещено докладывать о ком бы то ни было, что по теперешним обстоятельствам очень возможно.
Джон поспешил к камердинеру лорда Спитты, так как камердинер не получал приказаний, запрещавших доступ к лорду в данное время, то не усмотрел никаких препятствий к тому, чтобы удовлетворить желание молодого лодочника.
Гражданский губернатор был, разумеется, очень удивлен домогательством столь ничтожного человека быть допущенным к нему, но тем не менее снизошел, при заступничестве присутствующего священника, принять Гавиа.