— Джон вошел, глубоко склонился перед важной особой лорда и поцеловал руку отцу Антону, своему другу и учителю. Оба нетерпеливо смотрели на него, ожидая, что он скажет о цели своего посещения.
— Ты хотел говорить со мной, — сказал лорд, — так, пожалуйста, говори поскорее и покороче, если твое дело так важно.
— Мое дело очень большой важности, — ответил Джон, — но только почтительнейше прошу вас выслушать меня наедине.
Лорд с удивлением глянул на смельчака, да и священник не мог скрыть своего изумления. Лорд уже хотел осадить дерзкого слугу, но священник пришел на помощь Джону.
— Я пойду к дамам, милорд, — сказал он, — мне кажется, что у молодого человека имеется действительно очень важное дело.
Джон и лорд остались наедине.
— Ну, говори! — грубо сказал лорд.
— Сэр! — начал молодой человек. — Я только что узнал, что свадьба мисс Эстер с лордом Лурганом не состоится?
— А, черт возьми! Да тебе-то какое дело? — загремел лорд.
— Милорд, я тот самый человек, которого любит Эстер. Поэтому я прошу, даже если я сам вполне безразличен вам, не мешать счастью вашей дочери!
Невозможно описать выражение лица лорда при этих словах. Но вдруг он расхохотался. Бывают вещи, которые не способны рассердить даже и самого вспыльчивого человека.
— Да неужели же все вокруг меня сошли с ума? — крикнул он, вскакивая с места. — Бедный парень, ты помешался. Может, вблизи тебя молния ударила в землю?
— Сэр, — продолжал Джон, — я не искусен в разговоре, и потому и начал с того, чем должен был бы кончить. Я должен начать с начала. Руки вашей дочери домогается не лодочник Джон, сын лодочника Гавиа, а человек, равный вам по рангу и состоянию!
Губернатор уставился на молодого человека.
— Так оно и есть! — пробормотал он, убеждаясь, что предположение об общем сумасшествии оказывается справедливым.
— Да, сэр, — продолжал тем временем Джон, — я такой же дворянин, как и вы, но только люди путем подлой измены и обмана обокрали меня и вытолкнули в мрачную ночь беспросветного нищенского существования! Мой отец, герцог, из-за предательства и клятвопреступления других умер на эшафоте, двоюродный брат отца приказал убить мою мать, да и меня самого тоже было приказано устранить, чтобы подлый негодяй — брат покойного — мог вступить во владение наследством на основании законного права. Поняли ли вы меня?
Эти слова произвели потрясающее впечатление на лорда.
— Негодяй, — продолжал Джон, — который помог тому, чтобы мой отец кончил жизнь позорной смертью, стал впоследствии орудием в руках тех, кто хотел уничтожить оставшихся в живых наследников. Но, сознавая собственную выгоду, он оставил ребенка, то есть меня, в живых, чтобы держать наготове в качестве оружия против тех, кому было выгодно стереть с лица земли всех законных мстителей за смерть отца. Впоследствии он собрал еще и ряд других доказательств, которые хранились у него. Этот человек, живший здесь под именем Гавиа и воспитавший меня, только сегодня вечером рассказал мне обо всем этом. Понимаете ли вы меня наконец, сэр?
Лорд понял: словно уличенный преступник, стоял он перед Джоном. Как ни давно забыты были все его злодеяния, но теперь они воскресли и с угрозой встали над его душой.
— Гавиа умер, он скончался сегодня вечером, — продолжал Джон, — но еще жив я, наследник его тайны, сын и законный наследник герцога Спитты. Перед вами стоит Джон Спитта, сэр, и требует у вас отчета… Слышите ли вы меня, сэр?
Лорд тяжело вздохнул, но быстро взял себя в руки. Джон слишком далеко зашел в своем натиске на этого человека. Удар, который он нанес преступнику, был очень силен и попал метко, но по мере того, как лорд приходил в себя, он все более и более отдавал себе отчет в преимуществе своей позиции.
Раз старый Гавиа умер, его показаний нечего было больше бояться, а ведь только они могли бы нанести вред этому мужественному высокопоставленному человеку. Подобные показания, подкрепленные соответствующими документами, могли бы еще иметь значение. Но даже и уличающие документы не имели никакой цены, если находились в руках какого-то холопа, ко всему их можно было просто обезвредить соответствующими мерами.
Взгляд лорда принял смелое выражение, он вздохнул еще раз и крикнул:
— Нахал! Ты должен получить ту награду, которой заслуживает твоя наглость.
При этом Спитта сделал вид, словно собирался выйти из комнаты.
— Стой! — загремел Джон. — На одно мгновение я подумал, что наше дело можно будет покончить добром, но я ошибся. И мне остается только исполнить долг мести. Эта месть требует твоей крови, вор и убийца! Ну так получай же то, что ты заслужил!