локон подобрана эволюцией так, что чем дальше иннервируемая часть мускулатуры от ганглия, тем толще обслуживающий ее нерв. Самые длинные толсты, «как веревки» (естественно, с точки зрения физиолога, которому надо для исследования нервной проводимости втыкатьв микронной толщины волокна свои микроэлектроды да микропипетки!). А чем толще нерв, тем быстрее идет по нему сигнал. И доходит он от мозга до всех мантийных мышц одновременно, и сокращаются они «все вдруг»!Пищеварение у головоногих чрезвычайно эффективное. У кальмаров и растворение пищи ферментами, и всасывание переваренных питательных веществ, и отложение их в клетках печени в качестве запаса происходит одновременно. Это сильно ускоряет процесс: утром поел — к вечеру все полностью переварилось. У осьминогов дело идет медленнее, они вообще неторопливые парни, зато умеют переваривать пищу вне собственного тела: пищеварительные ферменты содержатся в слюне, плюнул на пищу — вскоре можешь выпить бульончик! По эффективности превращения потребленной пищи в мясо, пожалуй, единственные соперники осьминогов — цыплята-бройлеры. Впрочем, удивительного в том мало — едят-то головоногие чистое мясо! Кальмары (если не очень голодны) даже головы и кишки пойманной рыбы отбрасывают.Словом, много чего есть у головоногих. Вот жаль, слуха нет, совсем! Зато колебания воды прекрасно чувствуют. В частности, присосками!Где они живут? В морях и океанах. Везде (лишь бы соленость воды была подходящей) — от Северного полюса до Антарктиды, от литорали (приливо-отливной полосы) до черных океанских сверхглубин (ультраабиссали). Однако в Балтийском, Черном, Каспийском морях их нет — в такой опресненной воде им долго не прожить; в Белое заходят лишь случайно — мешает узкое горло с малыми глубинами и бешеными течениями. А вот на Дальнем Востоке они в изобилии. Но настоящее их царство, как почти всех групп морских обитателей, — в тропиках. Так что хотите познакомиться с головоногами — пожалуйте в Южное Приморье или в Красное море, на коралловый риф! А наши прохладные (или просто холодные) дальневосточные моря, в особенности прилегающая к ним часть Тихого океана, хоть и сильно уступают тропикам по числу видов головоногих, зато по обилию (биомассе) впереди планеты всей!Какого размера головоногие? Самого разного. Бывают и карлики — на ногте большого пальца уместятся. Причем такой размер встречается и у кальмаров, и у каракатиц, и у осьминогов. Недавно карликовую каракатицу длиной в три сантиметра (с руками!) видели у о. Фуругельма, что в заливе Петра Великого в Японском море (см. рассказ «Кто к нам приплыл? Карликовая каракатица!»). И она не самая маленькая! А по другую сторону размерного спектра — гигантский кальмар и гигантский осьминог. Им посвящены в книге специальные очерки, а потому здесь о них достаточно сказать лишь пару слов.Гигантские кальмары архитейтисы (Architeuthis) водятся на глубинах в сотни метров. Их длина со щупальцами (а они не только чрезвычайно длинные, но и очень тонкие) — до 18 м, если же мерить только по туловищу — до 5 м; масса — сотни килограммов, а может достигать и тонны. Живыми их до сих пор никто не видел, только уже дохлыми или умирающими — выброшенными на берег, дрейфующими по поверхности воды или выловленными рыбопромысловым тралом. На какие только ухищрения ни шли ученые, чтобы сфотографировать гигантского кальмара в своей стихии, даже живому кашалоту (а кашалот — главный враг архитейтиса!) видеокамеру на спину прикрепляли — ничего не получалось!Зато гигантских осьминогов многие видели, они и в российских морях водятся — на всем Дальнем Востоке, к тому же у самого берега. Официальное название — гигантский северотихоокеанский, или скальный, осьминог. Самый большой точно измеренный экземпляр имел длину рук без туловища 3,5 м (с туловищем было бы 4 м) и весил 58 кг. Неоднократно сообщали о поимке еще более крупных особей — общая длина свыше 5 м, вес до 180 - 270 кг, но должным образом они не были измерены и сфотографированы. Есть и гигантские каракатицы, однако они поскромнее: длина туловища до 50 см, вес до 10 - 12 кг. В отличие от гигантского кальмара, гигантские осьминоги и каракатицы не только вполне съедобны, но и, по крайней мере на мой вкус, очень хороши, если правильно приготовлены.Вообще, те головоногие, что живут не слишком глубоко, скажем, не глубже двух сотен метров, почти все превосходного вкуса. Но вот что интересно: говоря об умных животных — собаках, лошадях, обезьянах или воронах, мы обычно не упоминаем об их съедобности, а говоря о вкусных — коровах, овцах, курах, — об их уме. Хотя свинью и гуся глупыми не назовешь! И осьминог тоже — умный и вкусный одновременно! Достаточно посмотреть ему в глаза, чтобы убедиться в его уме. Вот он ползет по дну, скользит неспешно, будто плывет, и обшаривает все камни. Наползет на камень, накроет его тонкой перепонкой между руками, а кончиками рук все щелочки под ним исследует — вот и поймал какого крабика или креветку! Поймал, укусил клювом в точно определенное место — между головогрудью и брюшком или в глаз, ждет. В слюне — яд, он растворяет места прикрепления мышц к скелету (у ракообразных скелет — это панцирь, естественно, снаружи от мышц). Яд сработал, крабик парализован, жив, но неподвижен. Теперь осьминогу нужно определить, далеко ли до дома, до норы, и что лучше — то ли съесть крабика тут же, то ли засунуть «подмышку», под перепонку, и отправиться за следующей добычей, а пообедать уж дома, не торопясь, тщательно вычищая клювом и радулой (ряды роговых зубчиков на языке) кусочки мяса из самых кончиков крабьих ножек. Осьминог всегда знает, где его нора. Он ее любит, тщательно выбирает, охраняет от наглых конкурентов, вычищает и подметает (струей воды из воронки); весь мусор — панцири съеденных крабов, просверленные радулой и выеденные раковины моллюсков — аккуратно складывает в кучу в сторонке от входа. Ну, не умница ли? При всем том — нелюдимый одиночка.Другое дело — кальмар, животное стайное. И стремительное! Самое главное в его жизни — поскорее наесться и ухитриться самому не быть съеденным. На добычу — скопления мелкой рыбы или рачков — кальмары налетают, как стая волков. Ворвались, каждый схватил свою жертву, мгновенно прокусил рыбке затылок, креветке — спинку, разгрыз и проглотил. Не брезгуют и собратьями — мелкого кальмара своего же вида сожрут за милую душу, только прокусывать будут не спинку, а брюшко — так надежнее обездвижить. Наелись — и уплыли, только их и видели! Глупые? Да не совсем. Можно ли сказать, что скоростной истребитель глупее неторопливого бомбардировщика-«невидимки»? Просто у него в жизни задача другая.Примерно то же и с любовью. Осьминог-самец обычно намного мельче самки и знает: если что не так, она им и закусить может. У аргонавтов любовь непременно поеданием самца заканчивается. Но обычно самец еще на подходе показывает самке какое-нибудь свое мужское отличие, например специальные увеличенные — еле на руке помещаются — присоски. Потом долго прилаживается и наконец передает ей особым образом видоизмененной рукой специальные пакеты со спермой (сперматофоры), похожие на казацкую шашку и весьма сложно устроенные. У гигантского осьминога (о нем — свой рассказ) сперматофор бывает до метра с лишним, а длится спаривание не один час! Самцы некоторых осьминогов, похоже, вообще самца от самки не отличают — налезают на каждого, похожего на особь своего вида (см. рассказ «Глубоководные осьминоги: тесные контакты странного рода»). Завозмущается тот, на кого налез, — значит, другой самец, неудача, с кем не бывает. Не завозмущается — самка. Когда ей надо будет, она все равно его сбросит.А самцы прибрежных кальмаров, как правило, крупнее самок. Такой самец хватает самку поперек живота и быстренько запихивает сперматофоры ей в семеприемник подо ртом или внутрь мантийной полости. Все спаривание — секунда. Но не все так просто — ведь нужно охранять свою самку от других претендентов (как — описано в рассказе «Хореография брачного танца кальмаров»). Тут в ход идут всяческие демонстрации, специальная окраска, особые позы. Мало отогнать конкурентов — надо еще самку сопроводить к месту кладки яиц! Тут ведь самое время маленькому самцу-претенденту воспользоваться тем, что крупный самец на мелюзгу внимания не обращает: нужно подобраться потихоньку, перекрасившись, буквально «переодевшись самкой» (в брачный период они окрашены по-разному), и как-то исхитриться передать ей сперматофоры — хоть какой-то шанс оставить свои гены потомству! (См. историю «Подкрасться, переодевшись женщиной».) А у каракатиц и настоящее ухаживание бывает: на особенных «токовищах», почти как у тетеревов, самцы друг перед другом красуются, самок заманивают! Об этом рассказ «Мужчины выясняют отношения (на примере каракатиц)».Яйца головоногие откладывают либо на дно, либо в толщу воды. У осьминогов они овальные, на стебельках. Самка их сплетает стебельками в гроздь и прикрепляет к потолку норы или каждое яйцо приклеивает поодиночке. И сидит на яйцах, как наседка, чистит их, перебирает, никуда не отлучается и обычно ничего не ест до самого вылупления потомства. А это может быть не скоро — несколько месяцев! Попробуйте-ка все это время ничего не есть! Худеет самка — одна тряпочка остается. И умирает сразу после вылупления молоди (об этом — в рассказе «Сколько можно сидеть на яйцах?»).Каракат