— Ладусики, космические картины Ангела я как-нибудь переживу. В конце концов, я же сумела выжить после просмотра фильма «Святой Валентин» с Киркоровым в центральной роли. Главное — чтобы кормили на приёме хорошо. Я без еды не могу. Царских блюд поем, — оживилась Лиза. — Может, осётра дадут длинноносого? Или бламанже какое-нибудь миндальное? — размечталась она.
— Вот только и думает, как бы живот свой набить, — неодобрительно покачала пестрой головой Аврора. — Бейби, с таким аппетитом ты скоро в парадную форму не влезешь. Раз худеть для телепортации не надо — всё, велкам калории?
— Вынужден вас разочаровать, милая барышня, — покачал головой Филипп Петрович. — Навряд ли вы попробуете на приёме что-нибудь принципиально новое. Екатерина Николаевна не держит повара, бюджет не позволяет. Поэтому для своих гостей императрица, как правило, заказывает еду из «Омелы». Боюсь, даже «Ореховый взрыв», к которому вы относитесь с такой нежностью, для Государыни — непозволительная роскошь.
— Ну и дела, — поразилась Лиза. — Ну хоть со Стивеном Хокингом увижусь, и то хлеб… Или я должна сказать в данном случае — «и то бламанже»?
— Кстати о хлебе — вы бы видели, Филипп Петрович, с каким аппетитом накинулся на еду Лустенбергер! — восторженно поведал граф. — В швейцарской тюрьме его почти не кормили. Мы с Платоном разместили его в отеле «Европа», в номере с видом на памятник Пушкину. Лустенбергер цитирует с любого места почти все стихи Александра Сергеевича, конечно же, в переводе на швейцарский… Да, словом, он заказал полный обед, но сумел осилить только куриный бульон и кусочек ржаного хлеба. Желудок сократился, ничего удивительного! Потом попросил пишущую машинку — современные компьютеры Лустенбергер не признает. Боится электронной слежки, очевидно. Оказывается, пишущие машинки до сих пор продаются в пассаже Второва, я и не подозревал! Получается, на них есть спрос… После обеда Лустенбергер захотел посетить Русский музей императора Александра Третьего, он же совсем рядом, прямо напротив отеля «Европа» — но меня вызвал к себе Ренненкампф, пришлось оставить писателя на попечение Платона. Могу себе вообразить, насколько содержательную экскурсию устроил этот служака нашему швейцарцу!
— Значит, не только Аврора, но и вы сегодня успели побывать в кабинете господина Ренненкампфа? — Филипп Петрович отставил в сторону капучино и с любопытством взглянул на графа.
— О, рассказывать особенно нечего, шеф, — пожал худыми плечами граф. Он тоже был одет неофициально — просторная льняная блуза с отложным воротником, шерстяные брюки. — Ренненкампф предложил мне занять место Платона в Третьем отделении. Шварц, по его мнению, в последнее время потерял нюх. Я отказался. Вот и всё.
Филипп Петрович вернул на тарелку воздушное миндальное печенье, которым он закусывал компот, отряхнул пальцы и через стол протянул ладонь графу. Они обменялись рукопожатием. «Благодарю, голубчик», — прочувствованно сказал шеф.
— Позвольте… Вы сказали, что Аврора Валерьевна была сегодня у Рененнкампфа? — вдруг обеспокоенно переспросил граф. — Надеюсь, сударыня, не в связи с многочисленными нарушениями вами закона об охране электронных данных?
— В связи, в связи, — невозмутимо кивнула Аврора, налегая на карельский пирог с морковью. — Все мои кейсы закоммитил. Все мои лаги вытряхнул. Я уж думала, из кабинетика не выйду. На грузовом квадрике прямиком за решетку отправит.
Граф в отчаянии уронил голову на скрещенные руки.
— Это моя, моя вина. Я должен был предотвратить взлом базы Девятьсот Девятого, я должен был остановить вас…
— Да не парьтесь, граф, — добродушно сказала Аврора. — Всё ок. Меня откатили к последнему безгрешному бэкапу.
— В каком смысле, сударыня? — Граф поднял голову.
— Императрица особым указом освободила меня от ответственности за предыдущие преступления. За мои крутые заслуги перед отечеством. Ну, как вам такой поворот, лузеры? А в конце разговора ваш грозный Реня ни с того ни с сего дал мне полный доступ к базе Великого и Могучего. Андестенд?
— Это превосходное известие, сударыня! — искренне обрадовался граф.
Филипп Петрович не поленился встать и обнять Аврору.
Лиза салютовала ей стаканом с морсом.
Сегодня был тот редкий вечер, когда в «Омеле» выключали все телеэкраны и ресторанчик заполняла негромкая приятная музыка.