— Андреевна, — отозвалась Лиза. — Ласточкина Елизавета Андреевна, ветеринар Седьмого отделения Личной Канцелярии Её Величества, — представилась она по всей форме и подумала: надеюсь, в последний раз. — Так что у нас с симптомами?
— Вялость, апатия, усиливающаяся светобоязнь, — сообщил индиец. — Как видите, мы даже свет в стойле притушили. Нарушения сердечного ритма. Других данных пока нет, мобильная лаборатория у нас устаревшая, целых шесть часов крутит кровь. Я надеялся, вы привезете с собой «Веретено», я слышал, в Личной Канцелярии его уже используют. Мы могли бы тогда сразу прогнать Афоню по всем показателям, будет от чего оттолкнуться. Как бы ни прятали в комнате сандаловую щепку, воздух всё равно наполнится ароматом… Так как насчет анализатора, Елизавета Андреевна?
Лиза представила, как прямо сейчас опозорится на глазах у десятка томских умников, показав свою неспособность справиться с простейшим ветеринарным оборудованием, и похолодела. Стыдно было не столько за себя, сколько за Филиппа Петровича, назвавшего ее только что высококлассным специалистом. Разве можно теперь при всех просить шефа активировать дурацкое «Веретено»?
Она торопливо перевела разговор на другую тему:
— А чем ваш Афоня питался в последнее время?
— Рацион стандартный, бразильские кактусы, — пожал плечами Лакшман. — Он питается так с самого рождения. Желудок ему достался от папочки-носорога… Мы привезли нарезанные кактусы с собой, на всякий случай. — Он кивнул в сторону большого пластикового контейнера, заполненного вакуумными упаковками с колючими зелеными кубиками. — Ничего лишнего он не ел, мы дежурим возле Афони круглосуточно.
— Ясно, что ничего ясно, — мрачно резюмировала Лиза, чувствуя, как приближается ее персональный позор с «Веретеном».
Тем временем Филипп Петрович обратился к директору Анненскому с просьбой предоставить Авроре доступ к съемкам школьных камер видеонаблюдения. Директор без колебаний назвал Авроре пароль от сети. Всем хотелось узнать, кто виноват в ухудшающемся самочувствии редкого — нет, единственного в своем роде — животного. Вокруг розового лэптопа с цветочками, помимо его владелицы, собралась тесная компания: Филипп Петрович, директор Анненский, Иван с сокурсниками.
Лиза осталась один на один с пытливым индийцем, которому не терпелось приступить к активации анализатора.
Глава 4
Лиза вздохнула, потянулась к замку своего чемоданчика…
— Постойте! Погодите-ка секунду! — Лиза вдруг поняла, что владеет не всеми исходными данными. — Трициклик меня побери! А пьет-то он что? Ест — понятно, кактусы ваши. А пьет? Кофе?
— Нет-нет, кофе мы ему не даем, он от него дичает, — объяснил Лакшман. — С возрастом начал слишком бурно реагировать на кофеин. Поим обыкновенной водой. Поилка автоматическая, вода обновляется раз в день.
Он указал на чашу с небольшим фонтанчиком, установленную у входа в денник.
— Ладусики, водой так водой, — согласилась Лиза. — Но вы же понимаете, что кто угодно может в нее плеснуть что угодно? Посмотрите, как близко к ограждению она стоит!
— Ну что вы, Елизавета Андреевна, — мирно улыбнулся индиец. — Я согласен, что даже Будда, если он из глины, не уцелеет, переходя реку вброд… Но кто же станет желать зла такому чудесному существу? У Афони нет недоброжелателей! Лично я связываю его болезнь с внутренними, отнюдь не внешними причинами. Легенда хочет остаться легендой. Единорог не может жить среди людей, его призывают обратно, в тот зачарованный мир, откуда он пришел.
— Фух, ну вы и загнули, товарищ Лакшман — а это, кстати, ваша фамилия или имя?
— Моя фамилия Сингх, — с некоторой обидой сообщил коллега. — В переводе с хинди — «лев». Лакшман — моё имя.
— В общем, товарищ Сингх, вы тут, конечно, нагнали папавериновых пупырышек, а я вам отвечу так: у вашего голубоглазого непарнокопытного приятеля, может, и нет врагов. Но кто вам сказал, что их нет у императрицы?
— Так-так-так, — сказал сзади знакомый голос. — Эту фразу я тоже занесу в протокол.
— Платон Арнольдыч! — Лиза подпрыгнула и тут же расплылась в неискренней улыбке. — А вы что здесь делаете?
— Слежу за тобой, — просто ответил Платон и скрестил руки на груди. — Жду, пока ты закончишь расследование.
Филипп Петрович на секунду оторвался от просмотра видео:
— Сударь, вы и сюда пожаловали? Что ж, ценю ваше служебное рвение, но будьте любезны не мешать коллеге при исполнении. Прошу вас подождать в сторонке.
Платон свел брови в одну каменную гряду и сделал несколько шагов к дальнему деннику, где подпер плечом бамбуковый столб и принялся буравить Лизу темными глазами.