– О да, это настоящий шедевр! – воскликнул Крузенштерн, снимая с шеи фотоаппарат. Отщелкав несколько кадров, он спросил, указывая на металлическую фигурку голубя, сидящего на купольном кресте Софии: – А что означает сия птица?
– Это голубь – символ Святого Духа. По легенде он окаменел от ужаса во время погрома Новгорода царем Иваном Грозным в 1570 году. Предки верили, что если голубь слетит с креста, то Новгород будет разрушен.
– Так пусть этот голубь никогда не взлетит! – пафосно воскликнул немец.
В Софийском соборе царил полумрак. В узкие окна едва пробивался солнечный свет. С фрески главного купола сурово взирал Христос-Пантократор. Собор был пуст, и только в дальнем углу сидела пожилая смотрительница. Хотя Тамара считала себя атеисткой, ей становилось не по себе в этом древнем храме, где теперь размещался антирелигиозный музей. Древние стены залеплены карикатурными плакатами, изображавшими толстопузых попов, в открытых раках на всеобщее обозрение были выставлены мощи святых.
– Обратите внимание на это бронзовое паникадило, подарок царя Бориса Годунова, – пытаясь сгладить неловкость, сказала Тамара. – Его тоже сделали немецкие мастера.
По темной винтовой лестнице они поднялись в бывшую ризницу. Здесь хранились уцелевшие сокровища Софии: реликварии, сионы, кратиры, ювелирные изделия, драгоценные панагии, посохи изумительной византийской работы. По стенам были развешаны парадные облачения владык: мантии и фелони, омофоры и саккосы, митры и клобуки.
Крузенштерн не скрывал своего изумления. Он никак не ожидал увидеть такое количество великолепных артефактов. На любом мировом аукционе их можно продать за большие деньги!
После Софийского собора Тамара повела гостя в Лихудов корпус, где располагалось хранилище старинных книжных фондов. Тамара любила бывать здесь. От стоявших тесными рядами манускриптов, инкунабул и старопечатных книг веяло величавым спокойствием. Были тут творения святых отцов и древних философов, жития святых и «хождения» путешественников, ученые трактаты и «травники». В тесном полумраке хранилища стоял волшебный запах – запах времени. Была в нем и уютная милота старого пледа, и аромат трав с привкусом затхлости и ванили, и еще что-то щемяще родное, заставляющее забыть о суматошных буднях.
При виде старых книг в глазах Крузенштерна появился азартный блеск страстного библиомана. Бродя в тесных закоулках дубовых стеллажей, он бормотал: «Вундербар! Toll» (Великолепно! Потрясающе!– нем.).
– Скажите, откуда у вас столько старинных книг? – спросил немец библиографа, миловидную женщину в синем сатиновом халате.
– Позвольте вам напомнить, что древний Новгород являлся одним из самых просвещенных городов Европы, – отвечала та. – К сожалению, в западных странах до сих пор бытует представление о средневековой России как о темной, отсталой стране. Это глубокое заблуждение! Первую школу князь Ярослав Мудрый открыл в Новгороде уже в 1030 году. Уже в эпоху раннего Средневековья большинство новгородцев, как мужчин, так и женщин, владели грамотой.
В каждом новгородском монастыре имелась своя библиотека. Огромные деньги тратили на книги новгородские владыки. Причем покупали они не только религиозные, но и светские издания. При Софийском соборе существовала и своя книгописная мастерская. У нас была впервые полностью переведена на славянский язык Библия, создавались Остромирово Евангелие, Домострой и первая русская энциклопедия «Великие Минеи Четьи». К сожалению, очень многое из этих богатств было утрачено. Царь Иван Грозный вывез из Новгорода сотни лучших книг, и они потом пропали вместе с его знаменитой Либереей. Тысячи книг погибли во время Смуты, когда Новгород был оккупирован шведами.
– Простите, я вас совсем заговорила, – спохватилась библиограф. – Давайте я вам покажу еще одну нашу гордость, – сказала она, снимая с полки фолиант в сафьяновом переплете. – Это прижизненное издание «Дон Кихота» Сервантеса на испанском языке.
– Унмёглих! – воскликнул Крузенштерн. – Это невозможно!
– Ну отчего же? – улыбнулась женщина. – Вот, взгляните на выходные данные: Мадрид, 1615 год, издатель Франсиско де Роблес. Переплет, правда, более поздний, работы мастера Френсиса Бетфорда.
– Я могу смотреть? – взволнованно спросил немец.
– Да, пожалуйста, только наденьте вот эти перчатки.
Натянув белые нитяные перчатки и все еще недоверчиво усмехаясь, гость взял книгу в руки и впился в нее глазами.
– Я всю жизнь собираю редкие книги, но такое сокровище вижу впервые, – наконец проговорил он. – Это же целое состояние!