В наступившей тишине вдруг подала голос хранительница Софийского собора:
– Мы сошьем!
– Кто это мы? – недоверчиво спросил Мантейфель.
– Смотрительницы собора. Дело-то богоугодное, а мы люди верующие.
Через пару дней Тамара забежала в Софию посмотреть, как идет работа. В узкие окна собора проливался солнечный свет. Семь пожилых женщин в черных платьях сидели на каменном полу, держа в руках толстые шнуры и большие иглы, которыми они сшивали парусиновые полотнища. Руки у них были изранены, кровь капала на чехол вместе со слезами женщин. Но, глядя на их сосредоточенные лица, Тамара отчего-то внутренне успокоилась.
Когда чехол был готов, стали думать, как набросить его на купол. Строить леса было уже поздно, решили обойтись передвижными мостками. Боявшаяся высоты Тамара с замиранием сердца смотрела, как откомандированные в распоряжение музея красноармейцы карабкались на пятидесятиметровую высоту, таща за собой громадный чехол и мотки веревок.
Позолоченные купола Георгиевского собора Юрьева монастыря решили просто покрасить серой краской. К счастью, нашлись маляры, согласившиеся работать на головокружительной высоте.
Купола были спасены, теперь можно было выдохнуть. Но как изменился город! Он сам стал серым, как эти купола.
15 июля отправили в Киров вторую партию груза, и сразу стали собирать третью. По домам уже не расходились, работали день и ночь под завывания сирен и свист бомб. Мужчин осталось совсем мало, у пожилых женщин быстро кончались силы, основная нагрузка легла на плечи молодых сотрудниц. Складывали в ящики богослужебные книги в серебряных, вызолоченных, резных, литых, узорчатых окладах, украшенные драгоценными камнями и жемчугом. Поднять такой ящик и втащить на грузовик удавалось только вчетвером. Еще тяжелее были сейфы с особо ценными экспонатами.
Тамара к концу дня изматывалась так, что у нее темнело в глазах. Все это время бок о бок с ней работал Василий Пономарев. В армию его не призвали то ли по здоровью, то ли из-за судимости.
– Ты бы так не надрывалась, – как-то раз сказал он Тамаре, перехватывая у нее пудовое Евангелие. – Тебе еще детей рожать.
Помолчал и вдруг добавил:
– Жаль вот только, что не от меня.
И в эту минуту Тамара поняла, что этот замкнутый, мрачноватый человек, кажется, любит ее, и любит по-настоящему.
30 июля отправляли в Киров третью, самую большую партию, под которую музейщикам выделили два товарных вагона. Вместе с этой партией город покидала большая часть сотрудников, и Тамара была среди них вместе с больной матерью. Город непрерывно бомбили, воздушную тревогу в тот день объявляли 32 раза. Груженые машины отправили на вокзал уже темной ночью. Небо освещалось прожекторами. Время отправки никто не знал, поэтому многие не успели забрать даже личные вещи и не получили расчет.
Разместились в вагонах прямо на ящиках с экспонатами. Столяр Тичкин устроил в темном закуте вагона походную уборную, прорубив отверстие в полу. При свете карманных фонариков выдали продукты: хлеб и конфеты. Мужчинам раздали винтовки и по две обоймы патронов.
Уже перед самой отправкой устроили последнюю перекличку. Не было только Пономарева.
– Может, с ним что-то случилось? – предположила Тамара.
– Да что тут гадать, – проворчал вахтер Терентьев. – Остался ваш Пономарев фрицев поджидать.
– Что вы такое говорите! – ахнула Тамара. – Это ж наш товарищ!
– Тамбовский волк ему товарищ, – зло сплюнул вахтер. – Я его давно раскусил. Враг он! У меня на таких глаз наметанный.
Тронулись уже под утро. По пути эшелон дважды бомбили «юнкерсы», он подолгу застревал на перегруженных полустанках и только на пятые сутки прибыл в Киров. И никто из музейщиков тогда не мог и предположить, что снова они увидят родной Новгород только через три долгих и страшных года.
Начальник городской стройконторы Николай Тейс руководил погрузкой на баржи фабричного оборудования, когда его отыскал запыхавшийся посыльный:
– Николай Георгиевич, вас срочно вызывают на заседание «тройки».
«Тройка», как обычно, заседала в здании горисполкома. Во главе стола сидел заместитель председателя Ленинградского облисполкома Петр Павлович Еремеев.
– Немедленно займитесь эвакуацией колоколов! – повелительным тоном объявил он Тейсу.
– Эвакуацией чего? – переспросил Николай Георгиевич.
– Вы плохо слышите? Колоколов Софийской звонницы!
– Но понадобится мощный подъемный кран с большим вылетом стрелы. Такой техники у меня нет, – возразил Тейс.