Голова все больше клонилась к полу, а сознание скоропостижно прощалось со мной. Пальцы стали скользкими и выронили жестяную банку с остатками пенного. Глаза медленно закрывались, но через узкую щелочку сетчатка еще улавливала свет, как только этот свет погаснет, казалось, погаснет и все вокруг.
- Джек!!! - раздался взволнованный крик Мелани.
- Дружище, что с тобой?! - Полная рука Бобби шлепнула меня по щеке, на секунду приведя в чувство.
- Я в норме, - ответил я, или, быть может, попыталя ответить, или, лишь подумал о том, что попытался.
- Шонн, помоги!
- Давай, я держу!
- На улицу, да-да, вот сюда.
- Я принесу воды!
- Переверните его на бок!
Я чувствовал себя тряпичной куклой, если можно выразиться, что вообще как-то себя чувствовал. Холодные брызги ударялись о пылающее от жара лицо. Животное внутри меня ловило летящие капли языком. Тонкие женские пальцы щекотно снимали с меня мокрую рубашку, было неприятно и тошно, но сопротивляться происходящему не предоставлялось возможности - тело не поддавалось контролю. Теплая мерзкая масса изторглась из меня в тот момент, когда рубашка была почти снята. Мел вытирала куски блевотины с моего тела тем, что осталось от моей одежды. Снова струя воды ударила мне в лицо, затем прошлась по всему телу. Было и жарко и холодно одновременно. Хотелось, чтобы все закончилось как можно скорее, согласился бы даже на смерть.
Спустя какое-то время я, укутанный в ватное ожеяло, сидел на газоне, опираясь о край скамейки. Мелани принесла большую чашку горячего чая и села напротив.
- Ты как?
- Жить буду, - ответил я.
Было стыдно, невыносимо стыдно, но все уже произошло и исправить что-либо было нельзя. Можно было только принять факт того, что в очередной раз оказался в неблагопристойной ситуации благодаря выпивке и жить дальше.
- Прости меня, Мелани, - выдавил я из себя, - И спасибо за твою заботу.
- Да что ты, ерунда, лишь бы с тобой все было хорошо, - отмахнулась она.
- Знаешь, перед близкими людьми стыдно гораздо сильнее, чем перед чужими, в подобной ситуации, - проконстатировал я.
- А должно бы быть наоборот, - с этими словами девушка обняла меня.
Бобби приводил в порядок испорченный участок газона; Шонни расхаживал взад-вперед, продолжая пить пиво, и что-то говорил, активно жестикулируя; девушка в голубом платье держала трясущуюся руку ее перепившего друга; а виновник торжества пытался снова научиться думать и хотя бы капельку согреться, пока наблюдал за происходящим - вся компания была в сборе.
***
Настала пора возвращаться на работу. За время отсутствия, я успел соскучиться по барным историям. В первые дни по возвращению, я отдавался своим деловым обязанностям с особым рвением. Не скрою, одним из мотивирующих факторов являлось стремление поменьше думать о Сиерре. Но очень скоро пришло осознание того, что все на работе напоминает о ней - дверь в которую она не раз входила, ее любимое место за барной стойкой, бокалы к которым прикасались нежные губки ангела, да даже уборная, в которой мы ни раз уединялись в порыве страсти. Я пытался избавиться от боли, а сам только и делал, что надавливал на больное место.
- Сиерра заходила без меня? - спрашивал я Романа.
- Нет, - отвечал он мне почти безразлично, словно и не знал ее.
Вглядываясь в посетителей, я думал, не знает ли кто-нибудь мою Сиерру. Не придет ли она и не подсядет к кому-нибудь за столик. Уже несколько дней мой телефон молчал. Она не отвечала на сообщения, и я отчаялся. В городе ли она? Все ли с ней в порядке? Я не знал, но что-то внутри подсказывало, что все с ней хорошо, и она просто думать обо мне не желает. От этой мысли на душе было особенно тяжело, казалось, жить нет уже и смысла. Если о тебе не думает любимый человек, тебя практически не существует. Ты будто бы находишься на свалке и очень скоро смешаешься с остальным мусором, превратишься в часть одного большого «ничего». Из каждого уголка зала мне слышалось ее имя. Я понимал, что, скорее всего, это игра воображения, пусть и слишком реалистичная. Сомнения закрадывались сами собой. Я все меньше спал и больше работал, хотелось занять себя. Но от этого ритма в голове мешалась реальность с вымыслом. Пил я немногим меньше, нежели в нерабочее время. Запасы бара меня баловали своим изобилием, а я ни в чем себе не отказывал, ну или почти ни в чем. Когда мы с Романом работали вместе, не раз ловил себя на мысли, что когда он отходит поговорить по телефону, то непременно общается с Сиеррой. Я пытался подслушивать, но толком никакой информации мне это не давало. Когда Роман возвращался, казалось, на его лице появлялась хитрая улыбка. Неужели я не знаю чего-то, думал я. Очень скоро мне начало казаться, что весь бар что-то скрывает, что каждый гость и все работники без исключения в заговоре с Сиеррой.