- Благодарю, - произнесла она, - Как раз выдался трудный день.
Она пыталась разжалобить меня тем, что ей несладко пришлось. Пришла как ни в чем не бывало и решила пожаловаться на трудный день. Пусть меня и раздирало любопытство, что же такого произошло - ведь всегда интересны подробности жизни любимых, - я через силу попытался сделать безразличный вид. В панике искал глазами заинтересованного в моих услугах гостя, но гостя такого не находилось. Сиерра "прижала" меня к стене, скрыться от нее не было ни повода, ни возможности.
- Репеиции вымотали меня, наверное, это кризис в творчестве, - протянула она, не дождавшись, когда я спрошу.
- Может следует заняться чем-то другим? - не в меру грубо получилось у меня ответить.
-Ты же знаешь, что я не могу, - снисходительно, как ребенку пояснила она, - Я должна петь, иначе это буду уже не я.
- Хочешь сказать, ты вся сейчас в кризисном состоянии, - подытожил я, - Но вот один вопрос, почему ты решила известить меня об этом? - мне действительно было это интересно, так как примерно с месяц я чувствовал себя ненужной вещью. Сиера пристально посмотрела мне в глаза и уверенно ответила:
- Потому что ты - единственный, кто меня понимает.
Ярость захватывала все с большей силой. К чему эти красивые слова, неужели нельзя было вспомнить обо мне раньше? С другой стороны, те же самые слова давали почувствовать себя не таким уж ненужным, реабелитировали в некотором роде. Злость и счасье одновременно переполняли меня. Я был рад, что дождался ее. Она вспомнила - значит я еще жив. Но и то что она говорит доверия не внушало, месяц мучений без нее не мог исчезнуть из моей памяти как по волшебству.
- Что ты делала все это время? С кем общалась? - мое любопытство нарастало.
- Готовилась к записи альбома, было не до общения, - ее интонация не слишком подходила для оправдания, - Кстати, у меня есть там песня и о тебе, - оповестила она, поднимая бокал с коктейлем.
- Почему ты не отвечала мне?
- Хотелось побыть одной, - голос ее был совершенно спокойным, вины за собой она не чувствовала.
- А что изменилось сейчас?
- Поняла, что соскучилась.
Если бы я знал, что однажды она вернется, все было бы иначе. Бросай меня, выкидывай из жизни, забывай, только обязательно возвращайся, Сиерра! Я готов ждать тебя вечность, лишь бы быть уверенным, что дождусь. Долго злиться на нее было невозможно, даже имея на то желание. Хотелось схватить ее тонкую руку с длинными пальчиками и целовать. Хотелось уткнуться носом ей в шею, зарыться в легких пепельных волосах. Хотелось больше никогда и ни при каких обстоятельствах не отпускать ее. Наверное, я бы смог притвориться, что у меня и претензий никаих нет, лишь бы не спугнуть надежду на счастье из своей жизни.
Было любопытно, куда подевался Бобби. И связаны ли они как то с Сиеррой. Это и есть тот сюрприз, о котором он мне говорил или все же нет. Но спрашивать об этом было совершенно необосновано. Дальнейшее общение омрачалось невозможностью выкинуть из головы тот факт, что она могла заигрывать с моим другом. Но, боясь лишиться того, что вновь обрел, глотал подозрения, запивая шотами то кальвадоса, то текилы.
***
На следующий день после возвращения Сиерры, в обеденное время, в бар заглянула девушка-блондинка, сразу показавшаяся мне знакомой. Длинные прямые волосы, округлая фигура, мягкий вязанный свитер - внешне она попадала под категорию милых домохозяек. Такие не ходят по гадюшникам типа "Голубой Агавы". Она подошла ко мне и попросила стакан апельсинового сока. Приглядевшись внимательней к ее чертам, я почти был уверен, что это Катрин Джексон - одна из моих университетских пассий.
- Катрин? - решил удостовериться я.
- Да, Джек! Это я! Я все думала, узнаешь ли, - радостно залепетала она.
За время, что мы не виделись, Катрин немного пополнела, а вокруг глаз у нее появились мелкие морщинки, но эти изменения девушку совсем не портили. В остальном она была такой, как и раньше - те же мягкие черты лица, добрая улыбка, даже стиль одежды остался прежним.
- Какими судьбами? Рассказывай! - я не скрывал удивления.
- Я узнала, что ты здесь работаешь, и подумала, что здорово будет увидеться спустя столько лет!
- Да, тут ты права - здорово. Мне правда неловко, что видишь ты меня здесь, - начал я объяснять свое положение за барной стойкой.