— Елена Гавриловна порядочная женщина, — досадливо буркнул Легонький.
Я его положительно не узнавал. Кто-кто, а уж Костя бывал рад даже незатейливой шутке. Уж не втюрился ли он сам в эту Завалишину? Вот бы славно: тогда мне лучшего посредника не сыскать.
— Если ты так коротко с нею знаком, — начал я осторожно, — и столь высоко ее ставишь, наверное, было бы лучше… я имею в виду безболезненнее для нее самой, пойми, если б ты взялся объяснить ей… ну, подготовить…
— Уволь! — бросил Костя отрывисто. — Да ты и не прав. Коротких отношений у меня с Завалишиной нет, им и взяться неоткуда — так себе, раскланиваемся при случае, и только. Если я сунусь без спросу, она будет… — он поискал нужного слова и, найдя, твердо заключил: — Будет удивлена!
Не в силах постичь, почему удивление полузнакомой вдовы так пугает беспечного Константина Кирилловича, я сообразил одно: рассчитывать на его посредничество не приходится. Что ж, попытаюсь хотя бы выспросить о ней побольше. Авось это облегчит наше, по всей видимости, неизбежное объяснение.
Из протоколов я помнил только, что вдова Завалишина, обитающая в Блинове, вместе с сыном гостила у своей приятельницы в уездном городке Задольске. Там все и случилось. Ребенок был в доме, похититель же проник туда с черного хода, в то время как хозяйка вместе с гостьей и прислугой выдворяли с переднего крыльца подгулявшего кучера госпожи Завалишиной-старшей, задольской помещицы, свекрови Елены Гавриловны.
Никаких подозрительных особ ни обе Завалишины, старшая и младшая, ни хозяйка дома надворная советница Снеткова, ни кучер Куприянов поблизости не заметили. Все эти протоколы я уже знал наизусть, будь они неладны!
Особенно полезных новостей всезнающий Легонький мне сообщить не смог. Елена Гавриловна была, как он слыхал, родом из Польши, училась в Варшаве на Высших женских курсах при филологическом факультете тамошнего университета, но закончила ли их, не известно. Была она, кажется, бесприданницей, во всяком случае, помещица Завалишина, говорят, рвала и метала, когда сын сообщил ей о предстоящей свадьбе.
Молодой человек был тверд и, сделав Елену Гавриловну своею женой, поселился с ней в Блинове. Они сняли первый этаж маленького двухэтажного домика на тихой, бедноватой окраине, где вдова живет и поныне. Его довольно богатая мамаша не давала молодым ни гроша, но покойный Завалишин, по специальности инженер, нанялся на строительство лесопилки, в то время затеянное фирмой «Капитонов и сын» неподалеку от города.
На этом строительстве несколько месяцев спустя он и погиб при несчастном случае. Как показало расследование, ничьего злого умысла не было. Была, может статься, чья-то расхлябанность, по крайней мере, в то время много судачили о том, что, пожелай того вдова, кое-кого можно было бы засудить. Но Елена Гавриловна, беременная на восьмом месяце, вследствие потрясения родив недоношенного младенца, вся погрузилась в заботы о нем, не проявив ни малейшего интереса к судебному преследованию виновных.
Дело закрыли, и этого «неотмщенного злодейства» помещица Завалишина тоже, по слухам, не простила своей невестке. Ныне Елена Гавриловна живет в высшей степени скромно, дает уроки («Бедняжка!» — подумал я) и чуждается общества, что, впрочем, подобает женщине, еще носящей траур по мужу и недавно утратившей единственное дитя при загадочных, а тем самым и зловещих обстоятельствах.
Нрав у госпожи Завалишиной уравновешенный, жалобами и слезами она никому не докучает, но Легонький тем не менее убежден, что горе ее глубоко. Вот приблизительно и все, что мне удалось узнать о ней в тот вечер, потягивая белое вино в компании говорливого приятеля и прикидывая, как бы поделикатнее сообщить несчастной матери, что толку от моих изысканий пока нет, да и в будущем едва ли предвидится.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
«Украдено у Баскакова»
Эта несравненная Муся как с цепи сорвалась. Вчера бедной Ольге Адольфовне пришлось по ее вине вытерпеть два скандала за один день, причем по воле случая у обоих скандалов был не вполне пристойный оттенок.
Сначала в дом ворвалась толстая дама в папильотках — дачница, снимающая комнату у соседей слева. Из ее воплей, довольно бессвязных, можно было понять, что она находилась в уборной, «а ваша доченька с хозяйским сынком, этим хулиганским отродьем, стала в меня стрелять из револьвера! Если бы я не выскочила и не позвала на помощь, они бы убили меня! Изрешетили пулями! Я пожалуюсь властям, вам это не сойдет с рук! Убийцы!»