— Знаете ли что, — начала она, — а я ездила дома не в повозке, а верхом на маленьком моем пони, звали его Подсолнечник: он был золотистой масти. Папа, бывало, посадит меня на лошадку, а мама все кричит, что я упаду.
Вдруг девочка побледнела: послышался громкий голос мадам Жозен:
— Леди! Леди! — кричала она — Иди домой, дитя! Совсем темно, пора тебе ложиться!
«Леди Джэн» молча взяла на руки цаплю, которая стояла на одной ноге под креслом, подставила свою щечку Пепси, чтобы та ее поцеловала, и вполголоса проговорила:
— Прощайте!
— А вы завтра утром опять придете ко мне? — спросила Пепси, нежно лаская ребенка — Скажите: наверное, придете завтра утром?
— Приду! — тихо ответила «леди Джэн».
ГЛАВА 8
Новые друзья
овая жизнь малютки сироты в тихой, отдаленной улице «Добрых детей» началась при довольно благоприятных условиях.
С той минуты, когда убогонькая Пепси молча, но бесповоротно заявила себя защитницей ребенка, у «леди Джэн» вдруг оказалось несколько друзей, которые поочередно старались так или иначе выказать ей свою привязанность.
Добрая Маделон привязалась к ней. Ни разу не уходила она из дому без того, чтобы не оставить на долю сироты сладких пирожков, пралинок или смешную какую-нибудь игрушку, отысканную ею в соседних лавках.
Со времени появления «леди Джэн» разговор между матерью и дочерью постоянно вертелся около сиротки-девочки. В те дни, когда Маделон удавалось быстро сбыть свой товар и прийти домой раньше обыкновенного, она всегда находила свою дочь вдвоем с «леди Джэн» и по той радостной улыбке, с которой малютка бежала к ней навстречу, добрая женщина ясно могла видеть, как живо девочка чувствует материнское внимание к ней совершенно чужой женщины.
Близкое знакомство «леди Джэн» с соседками не пришлось по сердцу мадам Жозен, и раз даже она заявила, что ей не совсем-то нравится эта дружба «племянницы» с хромой девочкой-соседкой, мать которой уличные ребятишки прозвали «Вкусной миндалинкой».
— Может быть, они и честные люди, и ребенка не испортят, но женщина, которую никто не называет «мадам», которая целые дни проводит за прилавком конфетной лавочки на улице Бурбонов, не может иметь благородных манер! — торжественно заявила Жозен, старавшаяся всеми силами придать себе вид знатной особы.
Все же «леди Джэн», несмотря на воркотню тети Поли, продолжала просиживать у соседок с раннего утра до позднего вечера. Она обедала вместе с Пепси, выучилась щелкать щипчиками и чистить миндаль и орехи до того проворно, что Пепси с ее помощью оканчивала свою работу в какие-нибудь полтора часа и, таким образом, весь остальной день убогонькая могла посвятить своей маленькой приятельнице. Трогательно было видеть, какими чисто материнскими заботами Пепси окружала сиротку-девочку. Она умывала ей лицо, расчесывала шелковистые ее волосы, красиво расправляла складки платья, непременно сама завязывала широкий бант ее шелкового пояса, которому умела придать с искусством настоящей французской модистки особенно изящный вид. Каждый день она внимательно осматривала, хорошо ли вычищены розовые ноготки «леди Джэн» и ее белые, как жемчуг, зубы.
Пепси раз в неделю с образцовым терпением чинила чулки ребенка и пришивала пуговицы и тесемки к ее белью.
Как-то раз Жозен разворчалась не на шутку на привычку «леди Джэн» надевать ежедневно свежие белые платья и заявила, что она намерена заменить их цветными во избежание лишней возни и расходов. Негритянка «Мышка», славившаяся как искусная прачка, пришла в сильное негодование от такого намерения Жозен и, коверкая на свой лад французский язык, упросила разрешить ей стирать, крахмалить и гладить белые платьица сиротки-девочки.
Таким образом, «леди Джэн» была каждый день красиво одета. Постепенно грустное выражение ее личика совсем изменилось: она пополнела, щеки ее порозовели, и, глядя на этого милого ребенка, появлявшегося постоянно с голубой цаплей на руках, все жители улицы «Добрых детей» ласково улыбались, приветливо кланялись сиротке и принимали живейшее участие во всем, что ее касалось.
Худенький, сморщенный старичок француз по фамилии Жерар, который содержал овощную лавочку рядом с квартирой Маделон, говорил, что для него день не день, когда прелестное личико «леди Джэн» не появится в их тихом переулке. Старичок весь сиял при звуке приятного детского голоска, раздававшегося по утрам перед его прилавком.