— А что же она носит в картонке, мосье Жерар? — спросила «леди Джэн», сильно заинтересованная таинственной историей.
— Не знаю, маленькая леди, это ее секрет! — торжественно отвечал старичок — Мисс Диана такая скрытная, что никто этого не узнает. Когда она ходит на базар? Из чего готовит себе кушанье? — не знаю, не понимаю! Я видал только, что им на дом приносят хлеб и молоко.
— Но ведь у нее так много цветов, птиц! Она каждый день играет на фортепиано, поет! — рассуждала вслух «леди Джэн». — Может быть, она совсем не голодна и не хочет много кушать?
— Очень может быть, моя маленькая леди, — улыбнулся Жерар. — Мне это никогда в голову не приходило, очень может быть!
— Ах, мосье Жерар! А я совсем забыла, Пепси-то просила меня принести кочан капусты! — сказала «леди Джэн», спускаясь с облаков на землю.
Старичок выбрал ей самый свежий кочан, предложил ей самой в виде подарка сочный апельсин, и девочка ушла домой.
ГЛАВА 12
Новое знакомство
днажды утром «леди Джэн» была вознаграждена за свое терпеливое ожидание. Гуляя, по обыкновению, по тротуару улицы, вдоль зеленого забора, она вдруг услыхала, что замок калитки изнутри щелкнул, калитка отворилась, и пожилая женщина высокого роста, сухощавая, с бледным лицом, остановилась у порога и сделала девочке знак, чтобы та подошла к ней.
В первую минуту «леди Джэн» сконфузилась и отступила несколько шагов назад, думая, что незнакомая дама хочет ее побранить, зачем она так упорно прогуливается мимо их дома. Тем не менее «леди Джэн» поборола свою робость и с улыбкой подошла к калитке.
— Не хотите ли, милочка, войти к нам в сад и посмотреть на цветы? — проговорила женщина, открывая калитку, чтобы дать девочке пройти.
— Если можно, позвольте, — едва слышно сказала «леди Джэн», вся вспыхнув от радости — А Тони я могу взять с собой?
— Конечно! Мне очень любопытно посмотреть на эту птицу поближе. Я очень рада! — прибавила дама, ласково опуская руку на плечо ребенка — Я уж давно следила за вами.
— Следили? Как? Откуда? — спросила девочка и весело улыбнулась.
— Да сквозь отверстия нашего забора; оттуда мне многое видно, даже больше, чем вы воображаете, — заключила дама также с улыбкой.
— Значит, вы видели, как я хожу здесь и жду, жду…. Ах, зачем вы раньше меня не позвали? — жаловалась «леди Джэн». — Мне так хотелось к вам заглянуть. Вы разве не слышали, как я вместе с вами пела?
— Нет, не слыхала.
— Это вас зовут мисс Диана?
— Да, меня. А как ваше имя?
— Мое? Леди Джэн.
— «Леди Джэн»? «Леди»? Да ведь так титулуют только людей знатного происхождения!
— Не знаю! Но меня папа всегда звал «леди Джэн».
«Леди Джэн» пошла вслед за Дианой в дом. Небольшая стеклянная галерея вела в спальню поразительной чистоты. Там, рядом с высокой постелью, полуприкрытой шелковым занавесом, стояло покойное, мягкое кресло, где сидела дряхлая женщина, до того старенькая, что «леди Джэн» отроду не видывала людей такого возраста. У нее были белые как снег, точно напудренные, волосы и морщинистое, худощавое лицо.
— Мама! Вот та малютка с цаплей, о которой я вам часто говорю, — сказала Диана, выдвигая вперед девочку — «Леди Джэн», это моя мама.
Старушка подала руку малютке, ласково погладила ее по волосам и спросила тихим, дрожащим голосом:
— Дитя мое, вы такая крошка, вам не тяжело носить на руках такую большую птицу?
— У Тони только ноги длинные, а она нетяжелая. Хотите попробовать? — весело проговорила «леди Джэн», протягивая старушке птицу.
— Нет, нет! Не надо, не надо! Я не хочу до нее дотрагиваться, хочу только посмотреть, как она ходит. Ведь это журавль, неправда ли?
— Это — голубая цапля. Редкость, говорят! — заметила «леди Джэн», опуская своего друга на пол.
— Да, в самом деле, это не журавль, — сказала Диана, критически осматривая птицу.
Цапля, по своему обыкновению, поджала одну ногу и неуклюже прыгала на другой, что вовсе не придавало ей особой красоты.
— Вот она у меня какая! Как только я хочу, чтобы она показала крылья, — сейчас ножку подожмет и стоит как каменная.
— А все-таки она прехорошенькая и престранная! — сказала Диана — Мне так бы хотелось вылепить такую птичку.
Она при этом вопросительно взглянула на свою старушку мать.
— Не думаю, душа моя, — возразила дрожащим голосом старуха, — чтобы тебе удалось сделать с нее слепок. Посмотри, какие у нее тонкие ноги: никакой сургуч не выдержит — непременно будет колоться.