— Да там, на улице Канала. Мы нигде не могли ее найти.
Глаза Пепси сверкнули гневом.
— Значит, вы бросили ее одну!
— Мисс Пип, ничего нельзя было поделать в этой давке… Народ так и валил… нас как-то оттерли друг от друга, а мисс леди такая маленькая, ручка ее и выскользнула из моей… Уж я так старалась держать ее, так старалась, да ничего не поделаешь…
— А где был Тибурций? Неужели и он ее бросил?
— Все мы были вместе, и он с нами, да ничего не помогло: народу уж очень много — так и валит, говорю вам!
— «Мышка»! Ты меня в могилу сведешь. Слушай: если ты не найдешь мне Джэн сейчас же, я тебя возненавижу, так и знай! — и Пепси даже зубы стиснула от злости.
— Ах, что же мне делать! Да ведь там все ее ищут!.. Не убивайтесь же вы так: цела будет, что ей сделается?
— Ступай ищи ее, слышишь? Чтоб ты сейчас же привела мне ее, или… — Не находя слов от волнения, Пепси откинулась на спинку стула и заломила руки — Одна на улице!.. Ночь на дворе… Бедняжечка ты моя!.. А я сижу тут и ничем не могу помочь!.. Чего ты тут стоишь и таращишь на меня глаза? — накинулась она опять на «Мышку». — Ступай! Ищи ее! Ведь я сказала! — и Пепси замахнулась на «Мышку» щипчиками.
— Не сердитесь, мисс Пип, я сейчас… я духом слетаю и приведу ее! — крикнула «Мышка», отмахиваясь от воображаемого удара, и, как бомба, вылетела из комнаты.
Когда Пепси осталась одна, ей стало еще тяжелее. Она напряженно всматривалась в сгущающийся сумрак и плакала.
Из комнаты мадам Жозен виднелся свет, но дверь была заперта. Вечер был холодный, и улица опустела. Бедной Пепси не с кем было отвести душу. Одинокая сидела она в темной комнате; только цапля шевелилась в углу, точно призрак, да жалобно тянула свое вечное «тонь! тонь!».
Вдруг Пепси услыхала стук колес и, торопливо взглянув в окно, увидела знакомую повозку. Сердце у нее так и застучало.
— Наконец-то! — проговорила она. — Это наши. Как было глупо так пугаться!.. Ее нашли и везут целой и невредимой.
Но вместо нежного голоска своей любимицы Пепси услыхала голос дяди Пэшу, и в следующую минуту в комнату вошла тетя Модя с очень встревоженным лицом.
— Вернулась она? — были ее первые слова.
— Как! Значит, она не с вами? — и Пепси разрыдалась пуще прежнего.
— Полно, дитя, не плачь — мы ее найдем… Пэшу найдет. Да успокойся же… Видишь: когда я заметила, что становится поздно, а ее все нет, я поскорей отвезла домой ребятишек, а Пэшу захватила с собой. Мы сейчас едем в полицию. Вернее всего, что она уже нашлась и ждет нас там. Во всяком случае, там должно быть известно, где она…
— У меня было точно предчувствие. Помните, я говорила вам… Я так боялась за нее… — стонала Пепси.
— Помню, помню, но я думала, что на Тибурция можно положиться. Бедный мальчик и сам страшно огорчен. Он рассказал мне, как было дело: он все время был с нею и выпустил ее руку только на одну минуту… ну, разумеется, толпа страшная, ее и оттерли. Не убеги от них эта ветрогонка «Мышка», ничего бы не случилось, но она удрала, как только они отошли от повозки.
— Так я и знала! — сказала Пепси, сверкая глазами — Погоди же ты, негодная девчонка! Достанется тебе на орехи!
— Едем, жена! — послышался из-за двери голос Пэшу.
— Дядя, голубчик, найдите мне мою девочку! — крикнула ему Пепси умоляющим голосом.
— Будь покойна, дитя: через час, самое большее, она будет здесь. Не плачь. В этот сумасшедший день дети часто теряются. Я уверен, что в полиции их сидит теперь целое множество в ожидании возвращения домой.
В эту минуту на улице послышались голоса, и Пепси закричала:
— Это «леди Джэн»! Ее голос!
В самом деле, за дверью отчетливо зазвенел веселый детский голосок. Через секунду на пороге предстала «Мышка» и торжественно возгласила:
— Вот она, мисс Пип! Я нашла ее! — и вслед затем мосье Жерар ввел за руку «леди Джэн».
Девочка с веселым смехом бросилась в объятия своего друга.
— Пепси, душечка! Ведь я потерялась! — кричала она — Совсем потерялась, а мосье Жерар меня нашел! Чужой мальчик сорвал с меня маску и домино, а я ударила его по лицу… а потом не знала, что еще сделать, и вдруг мосье Жерар пришел да как толкнет его, он так и отлетел. Правда, мосье Жерар?
— Ну, хорошо, хорошо, — говорила тетя Модя, целуя девочку и чуть не плача, пока Пэшу выслушивал скромное повествование бывшего танцмейстера о том, как он спасал свою маленькую даму.
— А потом я обедала с мосье Жераром, — тараторила «леди Джон». — И какой был вкусный обед! Мороженое, виноград и торт.
— А птичку-то, маленькая леди, вы и забыли, птичку с салатом, — перебил ее мосье Жерар, которому не понравилось, что о его элегантном угощении говорили так небрежно.