Очутившись довольно далеко от ненавистного ей переулка и зная, что она теперь в безопасности от преследовавших ее злых мальчиков, «леди Джэн» повернула на противоположную улицу, на которой она до сих пор никогда не бывала.
Дул резкий ветер, но солнце ярко светило. «Леди Джэн» закутала голову в поношенную маленькую шаль и начала бродить по улицам.
«Если я обойду все улицы, — думала девочка, — то непременно попаду на улицу «Добрых детей». Буду там всех спрашивать, где живет Пепси или мисс Диана, побегу к ним и попрошу, чтобы они взяли меня к себе жить, потому что я никогда-никогда больше не вернусь к тете Полине».
Мало-помалу «леди Джэн» начала уставать. Вскоре она очутилась на широкой улице, которая до сих пор ей еще не попадалась. Улица эта представляла собой прекрасный бульвар. По обеим сторонам бульвара возвышались большие дома с палисадниками у ворот.
«Леди Джэн» присела на скамейку бульвара, и ей невольно вспомнилась Пепси.
«Вот бы где ей погулять, — подумала девочка, — здесь так хорошо! Как бы она, милая, обрадовалась, если бы вдруг увидела из окна, что к ее крыльцу подъезжает коляска, а в коляске я!..»
Но пока она мечтала, подул такой сильный ветер, что «леди Джэн» задрожала от холода.
Впрочем, до фантазии ли было теперь бедной девочке, когда озноб охватил ее худенькое тело. Она перебежала на солнечную сторону и приютилась у подъезда какого-то дома. Поджав свои холодные ножки, «леди Джэн» старалась прикрыть их юбкой своего плохонького платья.
Ах, если бы кто-нибудь указал ей дорогу к улице «Добрых детей». Страшно только обратиться с вопросом к незнакомым людям. Ведь тетя Полина строго-настрого запретила ей разговаривать с чужими!
«Разве вот что, — утешала себя девочка, — теперь я, к счастью, далеко от той противной улицы, где живут злые мальчики. Их нечего мне бояться; может быть, сейчас даже попадется кто-нибудь из моих прежних друзей и отведет меня к Пепси. Например, хоть мосье Жерар! Он отыскал же меня, когда я пропала на маскараде. А теперь ведь я не в домино, лицо не закрыто — он еще скорей меня отыщет и приведет к своим. Мало того, я уверена, что он тотчас бросится разыскивать Тони и привезет ее завтра же к Пепси. Какая я буду тогда счастливая!..»
Все эти сказочные мечты успокоили бедного ребенка.
Прошло несколько минут. Перед домом остановилась женщина. Она держала на руке корзину с провизией и что-то ела. Заметив, что «леди Джэн», с утра голодная, жадно впилась глазами в ее рот, женщина остановилась и спросила:
— Тебе не хочется ли покушать, милая?
— Очень хочется, — робко ответила «леди Джэн».
Добрая женщина подала ей мягкий продолговатый хлебец и румяное яблоко, улыбнулась и пошла дальше. «Леди Джэн» торопливо вернулась в свой уголок и с аппетитом принялась есть хлеб и яблоко.
Не более как четверть часа спустя мимо нее прокатилась тележка молочницы, которая повернула к соседнему дому. Девочка вся так и затряслась от радости. Уж не тетя Модя ли?.. Увы, нет. «Леди Джэн» знала, что тетя Модя имеет много заказчиков на богатых улицах; значит, нужно только потерпеть — и девочка снова уселась доедать свое яблоко.
Время между тем шло. Утолив свой голод и успокоив себя мыслью, что вот скоро-скоро приедет знакомая молочница, «леди Джэн» продолжала сидеть на прежнем месте, очень довольная тем, что она теперь сыта и, верно, скоро доберется до милой Пепси. Начинало темнеть, солнце скрылось за верхушками домов, серый туман заволакивал улицу. Малютка начала подумывать, как ей теперь быть, и упрекала себя, зачем она оставалась так долго на одном и том же месте. Вернуться домой к Жозен ей в голову не приходило, да притом она бы даже и не нашла туда дороги. Пришлось опять тронуться в путь и продолжать искать улицу «Добрых детей».
Первый раз в жизни «леди Джэн» очутилась ночью одна на улице. Она вся дрожала от страха. Раз на нее зарычала большая собака и хотела на нее броситься. Девочка опрометью вскочила в соседнюю парадную дверь, чтобы спрятаться. Грубый швейцар безжалостно выгнал ее вон. Проходя все дальше и дальше по улицам, она нередко останавливалась перед окнами домов и засматривалась на них. В особенности ей понравился один дом. Комнаты его были ярко освещены. По стенам висели картины, на зеркальных окнах с приподнятыми занавесями стояли цветы. Слышались голоса взрослых, детский смех, музыка, танцы, и вдруг раздалось женское пение. Это мгновенно напомнило малютке Джэн ее друга — мисс Диану. И она тяжело вздохнула. Потом «леди Джэн» очутилась перед одноэтажным домом. Кружевные занавеси были высоко приподняты, входная комната залита огнем. На рояле играла мадам Ланье, а две прехорошенькие маленькие девочки — ее дочери — в белых платьях, с пунцовыми бантами на поясах, танцевали перед матерью. «Леди Джэн» прижалась к чугунной решетке дома и впилась своими блестящими глазами в детей. В зале раздавались звуки вальса, очень знакомого бедной девочке: мосье Жерар научил ее именно тем же па, которые исполняли в эту минуту хорошенькие дети, а мать наигрывала вальс, тоже знакомый «леди Джэн». Старичок Жерар постоянно насвистывал этот вальс, когда давал урок своей ученице. Забыв обо всем на свете, девочка сбросила с себя старенькую шаль, сделала пируэт, маленький скачок вбок и, придерживая обеими руками плохонькое, поношенное платьице, принялась грациозно танцевать. Кудрявые волосы растрепались, щеки разрумянились, и малютка носилась около фонаря, кружась и порхая.