Инга подошла к картине, к которой ее подозвал Морев – она единственная из всех стояла лицом к стене, где-то в углу, и было видно, что он поворачивает её к Инге с очень большой неохотой и даже брезгливостью, и не зря. При виде картины Инга ахнула и отпрянула, но тут же приказала себе собраться и снова подошла поближе.
- Да, на этот раз я подобрался очень близко, ближе, чем всегда, чем позволял себе до этого. Когда я закончил писать, я был весь мокрый от пота, так мне было страшно, но я не мог остановиться. Тепреь вы понимаете, почему я не хочу продолжать?
Инга кивнула, не сводя глаз с картины. Где-то в тени странного дерева с мясистыми листьями лежало то, что когда-то, судя по всему, было человеком – его ботинки и рюкзак валялись тут же неподалеку, как и внутренности. Над остатками человека склонились три существа, похожие на людей, но этой своей похожестью казавшиеся ещё омерзительней – голые тела с длинными мускулистыми конечностями, большие ступни по устройству скелета больше походили на кошачьи, они сидели на корточках, согнув свои тощие ноги, вокруг этого некогда человека и с жадностью впивались острыми треугольными зубами в плоть, которую разрывали длинными костлявыми пальцами с острыми когтями.
- Вы хотите сказать, что видели это на самом деле? – Инга постаралась вложить в вопрос максимум скепсиса, чтобы не признаться даже самой себе, что на долю секунды как будто сама там побывала и сама всё увидела.
- Да ничего я не хочу сказать. Вы мне не поверите, я сам себе до сих пор не верю, но, тем не менее, оно не становится от этого менее реалистичным, и с этим приходится жить.
- Подождите, вы говорите, что переноситесь туда, пользуясь этой краской? Так может, это какой-то токсин, может, вам не стоит ей писать, а перейти на что-то более экологичное?
Морев отмахнулся и повернул картину обратно к стене.
- Да не краска это.
- Вы уверены? Может, проверим? По-моему, отличная идея – сделаем экспертизу, и заодно сможем вычислить, какие там пигменты… - глаза у Инги загорелись, она уже навоображала, как сама откроет производство этой краски и сказочно разбогатеет на этом великолепном оттенке то ли синего, то ли голубого.
- Я же говорю, не краска это. Не в смысле «дело не в краске», а в смысле, вот эта жижа – это не краска. Это кровь.
Инга бы села прямо на месте, окажись у нее под задом стул.
- Подождите, так где вы берёте столько крови? Вы маньяк? А почему она синяя? Что за бред-то вообще?
Инга затараторила, как сбитая с толку девчонка, а не владелица самой крутой галереи страны, но ничего не могла с собой поделать. Не то, чтобы она была шокирована необычностью материала, за свою карьеру она успела увидеть всякое – и писавших кровью, и фекалиями, и прочими физиологическими жидкостями идиотов, но теперь почему-то ей стало страшно, неприятно, она разозлилась на Морева и в то же время была заинтригована. Весь спектр эмоций разыгрался у неё внутри, так что она не сразу сообразила, что снова стоит перед ведёрком с тем, что приняла за краску. Теперь она заметила, что консистенция и в самом деле очень похожа на кровь, но вот цвет…
- То есть вы в кровь добавляете пигмент?
- Да что ты всё заладила «пигмент, пигмент»?! – взорвался Морев, - нет там никакого пигмента, это просто кровища! Обычная вот такого кровища, - говоря «вот такого», он ткнул пальцем на одну из картин, где было то же существо, что и на картине с поеданием человека, только на этот раз он просто пробирался куда-то через лесную чащу и оглядывался куда-то повыше точки зрения художника. Инга всё для себя поняла, и ей стало неинтересно выяснять подробности у очередного психа, но Морев вошел в какой-то азарт, даже блеск в глазах появился, он схватил Ингу за руку и повел её обратно в дом.
- Не веришь, да? За психа меня держишь. А я щас тебе всё покажу. Не хотел сначала, думал, мало ли, нервишки не выдержат. Но ты, вижу, баба крепкая, вот и посмотри сама, раз тебе так надо нос поглубже засунуть.
Инга возмущалась, требовала отпустить её и грозилась вызвать полицию, но Морев только бубнил себе под нос и тащил её через весь первый этаж в правое крыло дома, где находились хозяйственные пристройки. Перед дверью в такую пристройку Морев наконец остановился и отпустил её.
- Да как вы вообще смеете так со мной обращаться! – Инга потерла запястье, которое теперь горело, как от крапивки в детстве, - Если у меня останутся синяки, я вас засужу!
- Пожалуйста, - Морев улыбнулся, пытаясь изобразить что-то вроде извинения, но потом посмотрел на дверь перед собой и притих. Голова его сама собой снова втянулась в плечи, он ссутулился, съёжился и перестал улыбаться.