- Крепостной? Я? От помещика? Может это сон? – Денис ущипнул себя в растерянности, не зная, как всё это понимать.
Мужик тем временем продолжал:
- Да не приведи, господь, если ты беглым холопом окажешься! Башмаки у тебя иноземные… Как тебя величают-то?
- Денис.
- Денис… А отчество?
- Денис Валентинович Амелин.
- Ну, кажись, русский…
- Да русский я! А у вас здесь что происходит? Вы все здесь кто такие?!
- Меня Макаром кличут, а это Матвейка, сын мой. Мы тоже русские, здесь живём. Крестьяне мы, крепостные помещика Измайлова.
Перед глазами Дениса медленно поплыла колокольня с вышедшим из церковных ворот священником в чёрной рясе, темнеющий за кладбищем лес, уходящая вдаль колея дороги, баба, идущая с коромыслом на плечах, потом ноги его подкосились и он упал, потеряв сознание.
Часть 17
Укрытый тулупом Денис очнулся в кромешной тьме на тёплых полатях русской печи. Сначала ему даже показалось, что ему снится детство в прадедушкином доме, в деревне, где ему не раз приходилось спать на печи под тулупом.
Правда, запах у этого тулупа был другой, и именно запах вернул Дениса к действительности. Запах его окружал тот самый, что он почувствовал, открыв калитку в ближайший от моста двор, и при этом рядом с ним сейчас мирно сопели два детских носика.
Неподалёку, перекликаясь, пропели петухи.
Тут же послышалось какое-то шуршание, и зажглась свеча. Чуть погодя, скрипнула дверь.
Вспоминая во всех подробностях вчерашний день, Денис не смог восстановить в памяти только то, как он оказался на этих полатях. Остальное казалось ему не менее загадочным, но хотя бы отчётливо запечатлённым в сознании.
Начитавшийся фантастических россказней про машины времени, Денис поверить в произошедшее с ним самим не мог, и решил, что это игры его сознания, завих, вызванный потрясением из-за пропажи любимой.
«Где же ты, Поленька моя? Без тебя я не замечу, как сойду с ума!»
Дверь снова скрипнула и едва уловимый свет снова появился.
- Ты, Ульянка? – спросил сонный мужской голос.
- Спи, Макар..., я опару на хлеб заведу, - ответил женский голос, и его-то Денис сразу узнал, настолько он был красив и мелодичен. Это был голос красавицы-жены Макара.
«Вот ведь», - подумал Денис, - «с Макаром я разговаривал дольше, чем с его женой, однако его голос я не узнал. Может, потому что он сейчас говорил спросонок?»
Не желая беспокоить людей, приютивших его, больного и незнакомого, Денис лежал тихо, стараясь не шевелиться. Глаза его вскоре непроизвольно закрылись, и он уснул чутким, предутренним сном.
- Будешь пинаться? – разбудил Дениса мужской шёпот.
- Так ты подвинься, я хоть чуть разогну спину перед третьими петухами, - ответил женский голос с тихим хохотком.
- Как там наш больной? – всё так же шёпотом спросил Макар.
- Так спит тихонько. Не слышно и не видно. Не кашляет уже, - ответила Ульяна.
- Русская печь кого хошь вылечит! – довольным тоном заявил Макар, перейдя дальше на тон озабоченный:
- И что нам с ним делать? По одёжке его не поймёшь, кто такой. Может, бедный дворянчик, а, может, беглый крепостной?
- Он всё же на благородного больше смахивает, высказала своё мнение Ульяна.
- Это для нашего нового барина без различия. Эх, старый барин наш был добрее всех окрестных, пока не помер. Особо не притеснял, если не считать, что женил насильно. Это ж нам повезло, что мы с тобой в той шеренге напротив друг дружки оказались! Может ты и не рада, что он нас насильно обвенчал, а я очень счастлив!
- И я, голубок ты мой ласковый, счастлива! Детки у нас вон ведь какие справные растут – загляденье да и только! Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.
- Ты , что это, опять?! Учит вас церковь христианская, учит, а вы, бабы, всё приметами живёте, да заговоры читаете. Чтобы я этого больше не видел и не слышал, а то прибью!
- Не пугай, не прибьёшь! Любишь ведь, сам сказал…