- Это, должно быть, Прошка, - предположила Ульяна. – Так ему в обед сто лет, кому он там в той Сибири нужен? Еле-еле ногу передвигает. Одна у него нога-то. Дочка его о нём заботится, жалеет. А староста наш деревенский с его дочкой с детства дружит, вот и остался Прошка в деревне. Рыбу ловит, да на снедь всяческую меняет, а если барский управляющий к нам нагрянет, то староста Прошкину дочку предупредит. Тогда Прошка в лесу спрячется, в землянке там схоронится. Все в деревне об этом знают, но Прошку не выдадут. Он безвредный.
- Вот и я решил нарядиться в старика, - заявил своим ночным собеседникам Денис. И добавил: - В очень старого и беспомощного, одноногого старика. Поможете?
Макар и Ульяна переглянулись.
Часть 19
- Одноногого? – уточнил Макар.
- Да! – подтвердил Денис. - Чтобы исключить возможность засылки на каторгу в Сибирь вместо какого-нибудь молодого и сильного паренька, предназначенного в рекруты.
- Ничего у тебя не выйдет! Хоть бородка у тебя и отросла, но молодость не спрячешь. Да и как ты передвигаться-то на одной ноге будешь? А ведь никто не посмотрит на твою одноногость, если барину надо, он отправит тебя на каторгу и глазом не моргнёт, а умрёшь ли ты в дороге, довезут ли тебя до той Сибири или ты сам дотопаешь, ему всё одинаково. Лучше, пожалуй, тебе иностранцем объявиться, тогда может, сразу-то не тронут. Тут самое главное – быть богатым, а бедного, пусть даже дворянина, и к ногтю прижмут, и жену его своей наложницей сделают. Богатство, вот главное право на всё!
- Да это, пожалуй, как и у нас сейчас, - задумчиво сказал Денис.
- А ведь ты своему слову не хозяин, получается! Давеча ведь говорил, что живёшь там, где все равны.
- Был неправ. У нас все простые люди раньше думали, что все мы равны, хотя и шутили, что некоторые всё же равнее остальных, но там было не богатство на первом месте, а власть и всё, что около неё, а теперь у нас тоже, как у вас, всё могущество человека зависит от богатства и совести. Ну, и конечно, близость к власти тоже имеет значение.
- То-то и оно! Как у нас, похоже, так и у вас… Так решай же скорей!
Во дворе раздалась новая перекличка петухов.
Ульяна поспешно накинула на полотняную рубаху какой-то длинный кафтан и прямо босиком вышла за дверь со словами:
- Пойду, корову в стадо провожу.
- Красивая у тебя жена, Макар! Только что ж она босиком-то? Вчера ж такой дождь был!
- А по снегу босиком не пробовал? Мы здесь все к дождям приучены с детства, а некоторые и по снегу горазды. А ты с непривычки не спеши с этим. Вон твоя обувка высохла.
Макар показал на кроссовки Дениса, сушившиеся в одном из кирпичных проёмчиков русской печи.
- А как вот эти штуки называются? – спросил Макар о носках. - Для ног они? Мы таких и не видывали сроду! Поэтому я и говорю, что лучше всего тебе объявиться иностранцем. Из одёжи мы что ни то подберём подходящее.
- Да, как же я могу притвориться иностранцем, если я ни одного языка, кроме русского не знаю! Ну, учили мы в школе английский, дак помню я всего несколько слов.
- Хорошо, что не французский. По-французски всякий помещик талдычит, как по-писаному. А по-английски тебе и нескольких слов хватит. Остальное скажешь по-русски, да так, вроде ты хорошо его не знаешь и слова коверкаешь. Для иностранца одёжа не так важна, а, главное – парик с буклями. Вот я и постараюсь тебе его раздобыть.
- Спасибо! И за идею с иностранцем тоже.
- Давай сейчас мы с тобой тоже выйдем до ветру и быстро всё будем решать, пока дети не проснулись. Они ж тебя видели с двумя ногами, поэтому хромым-безногим бы не признали, проболтались бы. Сын, тот ещё ничего, а девчонка у меня болтушка неуёмная.
- А сколько ей? И как зовут?
- Годков ей одиннадцать только, весной будет двенадцать, а зовут её Гуля. Сына моего Матвейку ты уже знаешь, ему восемь.
Утренняя заря понемногу разгоралась, но тучи так упорно скапливались над горизонтом, что было совершенно ясно, что к вечеру снова будет дождь.