- Половины того, о чём ты рассказываешь, мне не понять, но все же ты погоди, - смачно двигая челюстями, остановил Дениса Макар. – Куда увозили тех, кто наказан? На конюшню пороть, как нас? И что это за зверь такой - машина?
- А-а, ты ж не знаешь! Машины – это быстрые механизмы для перевозки людей и грузов. Лошадей машины давно уже заменили. Сейчас вот у вас 18-й век, а это было в начале 20-го. Тогда машины только появились, их было очень мало, а сейчас у нас в 21 веке всяких разных машин видимо-невидимо, у каждой семьи по одной, а у некоторых и по несколько. Если рассказывать про нашу жизнь, то нескоро закончим, а мне надо спешить спасать мою Полинку.
Что касается соблюдения постов по церковным законам, то нам сейчас их тоже навязывают сверху, церкви на каждом шагу строят. У нас сейчас общественный строй переменился. Был социализм, а теперь вот уже 30 лет – капитализм. Капитализм всех накормил досыта, но теперь наступает его кризис. Я тебе потом объясню, что и как. А у вас только Павел Первый, сын Екатерины, объявит для крепостных строго не рабочим днём воскресенье, но всё равно помещики будут его указ нарушать.
- А ты откуда знаешь? Екатерина же ещё жива и сын её не правит?
- Мы всё это в школе учили. Ты вот грамотный?
- В церковно-приходской школе я учился два года, но я не шибко вообще-то грамотный, а Ульянка моя и вовсе тёмная. А вы, выходит, все до одного в школе учитесь?
- Да, раньше всех детей заставляли учиться, и держали в одном классе по несколько лет, если ума не хватало понять всё с одного раза, но сейчас, говорят, с этим уже не так строго. У меня ещё детей нет, поэтому я пока не знаю. У нас, похоже, приближаются времена, когда умные и образованные в таком множестве уже не будут нужны. Работать будут машины, а людям останется только творчество. Сейчас вот ваши дворяне не обязаны служить и от нечего делать записывают всё, что с вами, с крепостными они творят. Писатели, блин! А у нас сейчас пока людей держат на работе, чтобы не бунтовали, платят малюсенькую зарплату, на которую полноценно жить невозможно, однако никто особо не голодает, приспосабливаются, ведь есть свобода, какой не было никогда раньше.
Ульяна вошла в избу, убрала со стола и смела с него все до единой крошки.
Потом она зашла за занавеску, где стояла их с Марком кровать да сундук с одеждой, а когда вышла, Денис её даже не узнал.
Платок на голове этой красивой женщины на этот раз был красным и завязан под горло. Волосы надо лбом зарыты были белым уголком с вышивкой.
Ноги её были обмотаны неширокими холщовыми перевязками, а на них были надеты самодельные, сплетённые из ивовой лозы, башмаки.
Длинная белоснежная холщовая рубаха была подпоясана тоненьким вышитым красным пояском, а сверху на рубаху был надет летник с длинными рукавами.
О том, что это был летник, Денису сказал Макар, когда женщина вышла, захватив с собой узелок из цветастого старенького платка со снедью.
- Мы с детьми будем на дальнем покосе, - на прощанье сказала она и ушла.
Часть 21
Окошечки в Макаровой избе были маленькими, поделенными на крошечные отсеки, так что увидеть что-либо в них было проблематично, вот и не увидел Денис, как, широко шагая, во двор вошёл Макар. Он оглянулся, только, когда Макар вошёл в дверь избы. Лицо мужчины было настолько мрачным, что даже в сумеречном освещении избы Денис заметил, как оно почернело от тяжёлых мыслей.
- Что-то случилось, Макар?- спросил он.
- Всё, Даениска, одевайся во всё своё! Как будешь выкручиваться, не знаю, как свою Полинку выручать – не знаю.. Всё-таки советую притвориться иностранцем. Я, если что, скажу, что нашёл тебя валяющимся на дороге, больным и промокшим. Больше ничем не смогу я тебе помочь, потому что неизвестно, что с нами теперь будет.