- Неужели это когда-нибудь будет?
- Это я тебе обещаю, но только вот жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе. Тебе, потому что ты поспешил родиться, а мне, потому что я с этим опоздал.
Часть 22
- Однако, что-то далеко твой Семён живёт! – заметил Денис.
- Он, Дениска, не мой, он просто в долгах, но свободный, это мы крепостные рабы подневольные. Батя рассказывал, что наших предков замучил ордынский «выход», а нам, похоже, ещё хуже достанется, чем им. Их хоть вражьи набеги грабили, да князья обирали, ссылаясь на татар, а на самом деле, чтобы им хватало и татарам на дань, и себе оставить, чтобы хоромы строить, а нас в рабов превратили немыслимых.
Особенно тяжко стало, когда Романовых бояре на престол возвели. Пока дворяне должны были воевать, было не так обидно их кормить. Но теперь, когда они без дела сидят, да над нами изгаляются, как только могут, когда мы отданы им, будто вещи или псы охотничьи, они всё больше над нами требуют для себя власти. Продают, как хотят, семьи разлучают, жён наших насилуют, избивают безжалостно да в армию и на каторгу отправляют неугодных. Уж и не знаю, чего ждать от нового барина? Ведь, если в лес на острове загнать много женщин, да они будут под страхом наказания искать землянику и грибы, то, во-первых, оттуда вся дичь разбежится, а во вторых, чуть они из лесу выйдут, какая-нибудь ягода из зелёной превратиться непременно в красную. Солнце-то светит! А гриб может за пару часов и вырасти, и состариться. Вот и получается, что в любом случае наказания не избежать.
- Да, по-видимому, ты прав. Но чего сокрушаться, пока ещё опасная минута не подошла? А от меня моя Полинка близко совсем, как говориться, рукой подать, а ни помочь ей, ни хотя бы за руку взять её не могу. Как её там кормят, хотя бы, ты не узнавал?
- Нет, не догадался. Ты не ходи никуда, пока ничего не прояснится. А мы, как корову заколем, кусок говядины приготовим для тебя и для твоей Полинки. Во-он уже видна избушка Семёна, - показал рукой на низенький домишко Макар.
Но Семёна не оказалось дома. оставаться ждать его Денис не захотел, а постарался поточнее запомнить это место и пошёл вместе с Макаром обратно.
- Ты не беспокойся, я всю дорогу сюда запомнил. Ты покажи мне, где ваша деревенская тюрьма, где живёт староста, да и самого старосту тоже покажи.
- Ладно, только смотри, сам новый помещик и его гости будут в доме старосты останавливаться, он у нас в деревне самый большой и вместительный.
- Разберёмся, - пробурчал с досадой Денис, потому что время проходило, опасность приближалась, да такая, что у парня волосы шевелились на голове, однако, он всё ещё не нашёл Полинку, не знал, где она находится, и не был уверен, что та девушка, про которую ему все сообщали, была именно Полинка.
- Если ты не проголодался, Дениска, мы с тобой заходить ко мне домой не будем, а к дому старосты подойдём со стороны полей. Согласен?
- Конечно! Пока солнце светит, я лучше буду ориентироваться в вашей деревне.
- Тогда, иди за мной!
Макар, пробираясь по задним дворам изб, петляя мимо сараев, пользуясь тем, что нигде не было заборов, быстро пересёк деревню наискосок и вместе со следовавшим за ним Денисом вышел в поле.
Над колосящейся в поле рожью звенела песня невидимого жаворонка, и вилось цветными переливами лёгкое марево разогретого воздуха. Аромат цветущих полевых трав привёл Дениса в такой восторг, что ему невольно захотелось упасть навзничь и только любоваться окружающей красотой, дышать этим чистым воздухом с подмешанным к нему сладким ароматом прогретой солнцем пыли, и не думать ни о чём плохом, ни о чём опасном.
Но, тряхнув головой, Денис догнал широко шагающего Макара и пошёл рядом с ним.
Вскоре показалась деревенская колокольня, церковная крыша с одинокой луковичкой и крестом на ней.
Дом старосты был неподалёку от церкви на просторной лужайке и стоял полубоком к полю, глядя глазами окон на заходящее солнце.
Его высота и светло-жёлтые кирпичные стены, большие окна с лепниной, раскрашенной в бледные оттенки розового и зеленого цвета вызывали диссонанс при сравнении с окружающей этот дом убогостью крестьянских изб.
Дом был поменьше тех помещичьих усадеб, что Денису приходилось увидеть в кино, но всё-таки у него были целых две колонны и две ступени, на которые входящие в этот дом оказывались выше презренной поверхности земли. Как замыкающий штрих величия этого дома воспринимались кирпичные же арочные ворота, окрашенные в тот же тон, что и сам дом, и отделяющие его от поля.