- Да, и то! – согласился Степаныч. - Староста-то поехал на коляске с кучером новому помещику дорогу к нам в деревню показывать, да по ней его сопровождать. Дороги-то наши не шутка, не каждому поддаются.
- Вот и кумекай, о чём я говорю, - продолжал уговаривать Степаныча Макар. - Завтра понаедут гости и сам помещик, говорят, он с крестьянами крут. Вон сколько сюда челяди своей нагнал, подводы с пыточными устройствами, розгами и кнутами. Холопы его уже начали наших людей истязать. Слышал, наверно, как конюшня горела? Едва потушили… поздно будет завтра, а сегодня можно подзаработать. Ты меня знаешь, моё слово – кремень. Обещал что – всё сделаю! Сам почему-нибудь не смогу – всей своей родне поручу выполнить обещанное. Решайся, Степаныч! А иностранец этот деньгами заплатит, как только его багаж прибудет. Дело своё начнёшь, семью свою из крепости выкупишь… Соглашайся, Степаныч!
- Хоть бы с бабой своей посоветоваться…
- Нет, ты лучше никому ничего не говори. Ты скажешь одно в оправдание, а она чуть-чуть другое, и всё дело пойдёт прахом для вас. Да и что она может тебе возразить, если после этого дела семья ваша будет обеспечена снедью на целую зиму. Урожай – неурожай, а вы проживёте, как у Христа за пазухой. А если ты бабы своей боишься, то я свою Ульяну уговорю один из её любимых сарафанов твоей подарить. Ты же знаешь, какие они у неё красивые! Соглашайся! Мы всё сделаем так, что тебя никто не заподозрит даже.
часть 27
- Ты знаешь, что из-за таких вот способов обмена услугами, и процветает в моё время в России коррупция? – спросил Макара Денис, пока Степаныч уходил в свой двор за ключами и колотушкой.
- Такие слова я и выговорить не смогу, они не русские, а тем более, я не знаю, что там у вас процветает! Сам же сказал, попроси нас к ней пустить, а кто тебе что-то даром-то делать будет? У нас такое давным-давно заведено, ещё прадед мой рассказывал. Баскаки такой порядок завели, русские люди и привыкли.
- Так баскаки же были у вас только в начале татаро-монгольского правления, они с вас дань собирали, а потом их ваши же князья заменили, - попробовал возразить Денис.
- Может, и заменили, однако, легче не стало, потому что князья вдвое-втрое больше стали податей собирать, чтобы часть отдавать в Орду, а на остальное самим всласть пожить, дворцы себе построить да новые земли присоединить. А ты какие-то слова мудреные говоришь? Тебе, может, и не нужна дивчина, что мы ищем? - Макар в наступившей темноте ночи попытался заглянуть в глаза Денису.
Тот только молча сверкнул ему в лицо белками глаз, отразивших бледный свет луны.
Степаныч вышел из калитки, и они втроём подошли к тюремной избе.
Вокруг не было ни души.
- Подумал я, - тихо сказал Степаныч своим спутникам, - и решил, что выпущу девку вашу сам, тогда незачем вам будет окна на решётках ломать. Ладно бы решётки, они там из дерева, но слюда больно ценная, изломаете, за неё меня по головке не погладят.
- Да фы кхефой! – воскликнул Денис, с жаром пожимая руку старика. И неуверенный, что тот что-нибудь понял из его «иноязычного» лепетанья, бросился его обнимать.
- А не сделаешь ли ты хуже для себя? – спросил сторожа Макар. – То ж ты был бы как бы ни при чём. Отлучился, мол, а вернулся – окно проломлено, и девки нет как нет. Тем более, если решётки деревянные, сломать их – раз плюнуть!
Денис отвёл Макара в сторонку.
- Молчи, Макар! Если он так решил, так пусть и делает. Смотри, какие эти окошки маленькие! Там едва ли Полинкина голова пройдёт!
Макар вернулся к сторожу, боясь, что тот пойдёт по своим делам, и все его, Макара, усилия пропадут втуне. Он продолжал рассуждать, обращаясь к сторожу, а на самом деле, отвечая Денису.
- Если голова пройдёт, то и вся девушка выскользнет, но решётки-то как похожи на железные! В темноте не отличишь.
- Это они просмолены, да чёрной краской покрашены, - объяснил сторож. – Крепкие очень, потому что мочёные и толщина их отсюда не видна. Пока ломать будете, полдеревни разбудите.
- Да и то правда, деревня спит уже. Спасибо, что ты согласился помочь, Степаныч.
- Ладно, уж, пойдем, отопру дверь-то.