часть 30
Но Полинка при виде ленты почему-то погрустнела и перестала есть.
- Где ты её нашёл? – спросила она Дениса.
- На той же лодке, что и ты, приплыл сюда я, а, если бы этой ленты не было на дне этой лодки, я бы в неё не сел, сюда не приплыл бы и тебя бы не нашёл.
- И не спас бы меня, мой хороший! Спасибо тебе!
- Это не мне спасибо, а твоей голубой ленте, а ещё леснику Макару и сторожу тюрьмы Степанычу.
- Как хорошо, что и я теперь с друзьями! А то неотступно за мной тащился только наш шеф Борис Алексеевич, директор банка, где я работаю. Где он сейчас, ты не знаешь?
- Сказали, что он в деревенской тюрьме остался, а так как он старый уже для работы в поле, то, скорее всего, его помещик в Сибирь отправит на каторгу, тогда этому помещику разрешат молодого работника в армию не отдавать. У них здесь это в рекруты называется.
- Вот и хорошо!, Так ему и надо! Возомнил себе, что все служащие в его банке женщины спят и видят попасть к нему в любовницы. Я не могу передать, сколько я с ним натерпелась! Ведь он меня едва не изнасиловал, когда нас привезли в этот их дом отдыха на Чёртовом острове. Просто я сопротивлялась долго, изо всех сил, что у меня только были, и он в какую-то минуту обмяк, обессилел, подобрел, а когда я убежала, поплёлся за мной. Я – в лодку, и он – за мной. Я из лодки, и он за мной. Потом нас поймали и посадили в страшную тюрьму ждать приезда нового хозяина-помещика.
Денис видел, что Полинка готова была заплакать.
Он прижимал её к себе, чтобы она ощутила его крепкую защиту, и нежно целовал её лицо, руки, плечи, и, стараясь успокоить, твердил:
- Родная моя, успокойся! Выбрось все эти ужасы из головы, как страшный сон! Плевать на всё, что было! Мы вместе и теперь всё будет хорошо, вот увидишь!
На эти его обещания Полинка спрашивала, прижимаясь к Денису:
- Неужели и мы с тобой здесь останемся навсегда? Неужели я своих родителей больше никогда не увижу?
- Ну, вот тебе на! Только что улыбалась, а теперь глаза полны слёз! Увидишь ты своих родителей, не беспокойся. У нас для этого наша лодочка есть! Она, как мне один старик-рыбак объяснил, никуда от берега Чёртова острова не уплывает уже давным-давно, при этом не дряхлеет, а всегда, как новенькая. Должно быть, она волшебная, своё дело знает, и нас обязательно возвратит в наше время.
- Ты что маленький? В сказки веришь?
- Я бы не поверил, но вот здесь, в прошлом, вслед за тобой очутился и невольно задумался. Сама подумай, если бы чудес не было, кто бы в них верил? Они на самом деле бывают, именно на их реальности строятся мощные религии. Кто эти чудеса совершает – Бог или человек, но чудеса на самом деле есть, и ты не можешь в этом сомневаться, потому что мы с тобой сами, с помощью настоящего чуда, попали сюда, в это прошлое, и вынуждены думать и поступать так, чтобы соответствовать этому прошлому. Я, например, изображаю здесь иностранца из неведомой земли, и боюсь разоблачения, так как нет у меня подходящего наряда. Тебе тоже надо переодеться, но это будет, пожалуй, проще, но надо обязательно. Макар обещал помочь. И мы, чем быстрее возвратимся к нашей волшебной лодочке, тем быстрее окажемся в своём настоящем и увидимся со своими родными и близкими.
По деревне неожиданно разнёсся колокольный звон.
- Интересно, что этот звон означает? - спросила Полина и добавила: - Жалко, что не у кого спросить.
- К заутренней службе звонят, к вечерней. Да ведь у них-то часов нет. Утром петухи время определяют, а в течение дня – колокольный звон. И вчера я его несколько раз слышал. Бабушка мне рассказывала, что у них тоже после войны часы были редкостью, так гудел заводской гудок, по нему и жили.
В единственном проёме сеновала показалась говёнка Матвейки.
- Вы чего тут шумите? Батя велел сказать, чтобы сидели тихо. Мамка вам тут передала трошки снеди, - мальчик поставил на солому поклажу. – Всех девок из деревни с рассветом послали за земляникой и грибами на Чёртов остров. Велели начисто всё собрать, а батя пошёл охоту готовить, у старосты дома охотничьи ружья заряжать. Батя строго наказал, чтобы вы никуда без него не ходили. Это опасно, сказал.
- Есть, товарищ командир! – отшутился, прикрыв голову одной ладонью, вторую приставил, смеясь, к виску, Денис.
Матвейка тоже засмеялся и стал спускаться вниз по приставленной к сараю с сеном лестнице.