часть 31
- Давай, посмотрим, что нам тут передала Матвейкина «мамка», - предложил Денис Полине, разворачивая перед Полиной узелок, который оставил им мальчик. – На самом деле, его маму зовут Ульяна, это молодая, черноглазая, красивая женщина и они с Макаром очень любят друг друга. Им просто-напросто повезло, что, когда по приказу их помещика, всех девушек и парней деревни поставили друг напротив друга и, не дожидаясь их согласия, так и поженили. Это же чудо, что эти двое так подошли друг другу, что совершенно искренне счастливы.
Расстеленный на соломе холщёвый платок вполне сошел бы за малую скатёрку. Он был вышит красными, белыми и зелёными крестиками по краям. Посередине этой скатерти оказались кувшины и плошки с различной «снедью».
- Прямо скатерть-самобранка! – залюбовавшись, воскликнула Полинка.
- Так и есть, - подтвердил Денис. – Смотри, здесь много всего. И щи, и лапша, и холодец, и кисель из ягод, и какое-то коричневое молоко под пенкой, а ещё несколько малюсеньких пирожков, половинка круглого чёрного хлеба и мёд в стаканчике из бересты. А ложка опять одна-одинёшенька.
- Они ведь знают, что у нас одна есть, вот и передали ещё одну.
- Думаю, что так оно и есть, - подтвердил догадку Полины Денис и спросил:
- Ты что-нибудь из всего этого хочешь?
- Нет, я пока наелась, давай оставим всё это на потом.
- Что ж, ты права, давай оставим. Но только я не удержусь и чуть-чуть отломаю этой коричневой пенки, она мне детство напоминает.
- Это такое кислое молоко, у нас такое на рынке раньше продавали, а теперь, наверное, разучились делать.
- Вот и мне оно детство у бабушки в деревне напоминает. Хорошо, давай всё приберём, захочешь, скажи. Ты пока ложись, отдыхай, тебе надо набираться сил. Вот признайся, почему ты отказывалась есть?
Глаза Полины наполнились слезами.
- А откуда ты знаешь?
- Нам с Макаром сторож тюрьмы Степаныч сказал, что ты всё время плачешь и отказываешься от еды.
- Просто я совсем отчаялась и хотела умереть.
- Пообещай мне, поклянись прямо сейчас, что впредь, как бы тебе трудно ни было, какие бы беды и несчастья на твою долю ни выпали, ты больше всего ценить будешь свою жизнь, единственную и неповторимую! Пообещай мне это и пообещай объяснить эту главную мысль своим детям!
- Во-первых, я постараюсь.
- Обещаешь?
- Да.
-Твёрдое «Да»?
- Твёрдое!
- А во-вторых?
- А во-вторых, это будут наши с тобой дети.
После этих её слов серьёзно и ответственно настроенного Дениса захлестнула такая жаркая волна любви и нежности к своей любимой, что он крепко прижал её к себе, жарко поцеловал в губы и долго не выпускал из своих объятий.
Как их обоих одолел сон, никто из них не заметил. Они безмятежно проспали, обнявшись, до самого вечера.
Уже солнце сильно клонилось к закату, когда их разбудил Макар.
- Дрыхнут они, а ты тут для них старайся, одёжку добывай, да так, чтобы никто ничего не заметил, а если и заметит, то чтобы ничего не понял! Вот, получите, господин иностранец: камзол для вас расшитый, хоть и не новый, зато сапоги только что от мастера, лишь бы только к ноге подошли. А как со штанами атласными будет красиво, залюбуешься! Вставай, чего лежишь? Быстро всё это примеряй! Я тебе даже парик добыл, надеюсь, подойдёт и он. А вам, сударыня всю одёжку моя Ульянка подбирала, я даже не видел ничего, Ульянка сказала, что мне всё это даже видеть не полагается.
- Спасибо ей, - сказала Полинка и вылезла через оконный проём во двор, прижимая к себе узелок, принесённый Макаром.
Пока её не было, Макар помог Денису преобразиться, но и мужчинам пришлось выбираться из сарая с сеном, потому что сапоги на мягкой соломе невозможно было примерить.
Из-за угла появилась Полинка. На ней была надета простая холщовая рубаха, со сборкой вокруг горла и суконная невзрачная юбка. Только голову туго перетягивал довольно красивый платок из тонкой зелёной шерсти с единственной красной полосой по краю.
- Девчатам можно без платка ходить, его на шее завязывать, это бабам положено волосы прятать, - сказал Полинке Макар.