- Откуда ты знаешь?
- Нас с детства этому учат. И родители, и церковь…
- А ты не подумал ни разу, что не мог такого сказать Христос, чтобы одни люди имели всё, а другие – были их рабами и обеспечивали им это самое всё?! Если бы так хотел Христос, то кто б ему поверил, кто пошёл бы за ним, если бы он учил, что так несправедливо должна быть устроена жизнь?!
- Церковь этому не учит, она просто учит всё безропотно терпеть ради того, чтобы после смерти попасть в царство небесное. И рабами называет церковь только рабов Божьих.
- И у тебя никогда не возникало сомнения, что Христос мог людей воспитывать своим учением, чтобы они становились рабами церкви? Кто бы пошёл за Христом в таком случае? Кто бы стоял за христианскую веру, кто соглашался бы на растерзание своей плоти львами в Риме? Да и сам Христос претерпел невообразимые мучения для того, чтобы люди, поверившие ему, осознали себя рабами? Чьи бы то ни было, но обязательно рабами? На этом свете – рабами, а на том, которого пока никто не видел, потому что никто оттуда ещё не вернулся и не рассказал, каково ему там, на том свете, обязательно будет райская жизнь? Для тебя, именно – для тебя, а пока здесь оставайся рабом!
- Ты хочешь сказать, что загробной жизни нет?
- А ты знаешь кого-нибудь, кто вернулся и рассказал о рае на том свете?
- Нет, но мы привыкли верить.
- Понимаю, можно верить, пока вокруг всё хорошо, но, когда твою любимую жену и маленькую дочь собираются бить батогами ни за что ни про что, и неизвестно, останутся ли они после этого в живых, успокаивать можно себя только надеждой, что после окончания этой муки они попадут прямо в рай.
- Прекрати издеваться над человеком, Денис! - вмешалась Полина. – Ему ведь и так тяжело, а ты ещё расковыриваешь рану! Что ты предлагаешь? Пожары устраивать?
- Ну, почему же только пожары? Я знаю самое главное: человек – это звучит гордо! И нас должно унижать любое нечеловеческое отношение к людям! Задача людей не друг с дружкой конкурировать и бороться, потому что мы гомо сапиенс, мы самые разумные и хотя при этом самые драчливые, мы самые способные к объединению для решения возникающих перед нашим видом задач.
Нас вывели вперёд коллективные формы социальной организации. Поэтому надо объединяться и объяснять всем, кто не понимает: если вы допускаете, что человек - неудачник, человек – раб, человек презираемого социального статуса, то вы не забывайте, что по отношению к вам может быть применена та же самая или подобная схема.
Часть 37
- Непонятно мне, что ты предлагаешь? - с досадой и бессилием в голосе спросил у Дениса Макар. – Ты предлагаешь объединиться? Так мы, к твоему сведению, всей деревней состоим в общине, и у нас крепкий староста. Но что может сделать община, чем помочь? Жаловаться на помещика царица запретила под угрозой наказания и самого жалобщика, и того, кто эту жалобу составил. А наказание у них одно – в Сибирь на каторгу. Остались только суды, но там судись – не судись, всё и всегда решат в пользу помещика.
- Да топоры заточим да вилы заострим, вот что мы будем делать! – ответил Макару не Денис, а распахнувший свою калитку отец Егорки.
Видимо, он не ушёл в свою избу, а оставался во дворе и слышал весь разговор. Сейчас в ранних лучах восходящего солнца гневом и возмущением сверкали белки его чёрных глаз, а из-за полы длинной холщовой рубахи выглядывал чуб его сына Егорки.
- А вы не знаете, какой сейчас год? – спросила Полина, обратившись к Макару, потому что он ей казался несколько более знающим, чем отец Егорки.
- Если считать по заведённому Петром Первым летоисчислению, то ноне 1772-й год от Рождества Христова.
- Тогда я могу вас успокоить, - сказала Полина, повернувшись к отцу Егорки. – У вас появится возможность отомстить вашему барину в следующем году, потому что восстанут крестьяне, казаки и подневольные рабочие уральских заводов под предводительством казака Пугачёва, и вы сможете вступить в его ряды, чтобы отомстить своим обидчикам.
- Откуда ты знаешь, что будет? – возмущённо спросил Полину мужик, и, повернувшись к Макару, поинтересовался:
- Колдунья она, что ли?