— Понимаю, — пробормотала я.
— Однако, когда я добрался до лаборатории, она была пуста. Все, что создал Менгеле, исчезло.
— Куда же?
Манденауэр махнул рукой.
— Их выпустили.
— Зачем?
— Гитлер хотел иметь армию оборотней.
— Ничего себе! — пробормотала я, когда еще один кусочек пазла со щелчком встал на место.
Я уже слышала этот термин, поэтому открыла рот, чтобы сказать об этом, но Манденауэр опередил меня:
— Когда войска Союзников высадились в Нормандии, а русские начали наступление со своей стороны, Менгеле запаниковал. Он выпустил монстров, а сам быстро вернулся в Аушвиц, оставив лабораторию заброшенной.
— Вы хотите сказать, что волки Менгеле свободно разгуливают по Миниве спустя шестьдесят лет после войны? Извините, Эд, но мне с трудом в это верится. Во все это. Я кое-что читала про Менгеле.
Информация о нацизме похожа на крушение поезда. Каким бы ужасным не было зрелище, просто невозможно заставить себя отвернуться и не взглянуть еще разок.
— Но на моей памяти никогда не проскакивало даже слушка о лаборатории Менгеле по производству монстров.
— Думаешь, раз ты об этом не читала, то это неправда?
— Ну, что-то столь крупномасштабное и ужасное должно было отразиться в каких-то бумагах.
Манденауэр рассмеялся:
— Тебя бы удивило, сколько всего вообще не подтверждено документами, Джесси Маккуэйд.
— А федеральное правительство об этом знает?
— Дорогая моя, федеральное правительство знает обо всем.
Я фыркнула, таким образом выразив свое отношение к сказанному. У Манденауэра, как и у Кадотта была собственная теория заговора, а я, всегда считавшая конспирологию чепухой, сейчас начинала верить им обоим.
— И как долго живут эти существа? — спросила я.
— Как ты уже заметила, их довольно сложно убить. Я всю свою жизнь посвятил этому делу.
— Вы охотитесь за оборотнями со Второй мировой войны?
— И за ними тоже.
Я нахмурилась.
— А за кем же еще?
Он покачал головой.
— Давай сначала с ними разберемся.
С одной стороны, я хотела поспорить, а с другой — согласиться. Если мне придется беспокоиться еще и о других чудовищах, то можно прямо сегодня отправляться в психушку.
— Сколько монстров было выпущено на свободу?
— Нет никакой возможности узнать. Менгеле уничтожил все записи секретной лаборатории.
— Тогда откуда вы знаете?..
Я не договорила. Я могла бы купиться на столь вопиюще бредовую мысль лишь при условии, что…
— Я видел их, Джесси. Как и ты.
Именно при этом условии.
— Не имеет значения, сколько их было выпущено.
— Разве? А я бы сказала, что это слегка важно.
— Важно, сколько их сейчас. И сколько этих тварей будет, если их продолжат создавать с той же скоростью. И, кажется, их штампуют здесь, в Миниве.
Штампуют. Я уже это слышала. От Кадотта. Хотя я не собиралась говорить, что поверила в эту сказку, на мой взгляд, здесь было слишком много совпадений.
Я вздохнула.
— Не существует никакого супербешенства, верно?
— Нет. Однако оборотизм, — Манденауэр пожал плечами, — или, возможно, мне стоит назвать это явление ликантропией за неимением более подходящего термина, тоже своего рода вирус. Помнишь тесты Менгеле на разные инфекционные заболевания?
— Как я могла забыть?
— Он смешивал вирусы. Видоизменял их. Конкретно этот передается через слюну.
— Но если вакцина против бешенства работает, почему тогда просто не использовать ее?
Манденауэр покачал головой.
— Ты видела, какой эффект она оказала на укушенного.
Я почувствовала, что глаза вылезают из орбит.
— Вы хотите сказать, что именно это и должно было случиться?
— Оборотни не могут обращаться до темноты. Кроме своего первого раза. Будучи укушенными, они меняют форму в течение нескольких часов. День, ночь, дождь, солнце — не важно. Единственный способ отсрочить обращение — немедленная и тщательная очистка раны. Отсрочить, но не предотвратить.
Я вспомнила похвалу дежурного врача неотложки об умениях Брэда оказывать первую помощь. А Карен Ларсон потребовалось несколько часов, чтобы лишиться разума, и она не превратилась в оборотня — по крайней мере, пока я находилась рядом.
— Я не мог позволить Мэлу стать волком. Ты бы предпочла, чтобы я всадил ему в голову серебряную пулю перед половиной города и телекамерой?
— Вы посоветовали уколы от бешенства, зная, что это убьет жертву?
Его резкий взгляд послужил достаточным ответом.
— Почему тогда просто не ввести вакцину во всех монстров?