Я нахмурилась.
— Ты получил книгу, которую заказывал?
— Что? А, нет. Пока нет.
Он снова уставился в пространство.
Я теснее прижалась к нему, и стук его сердца под моей щекой и уверенное размеренное дыхание, колыхавшее мои волосы, успокоили меня. Расслабленность наложилась на недосып и кучу стрессов, и через тридцать секунд я отключилась.
* * *
Я проснулась, когда угол падающих в окно солнечных лучей соответствовал раннему вечеру. Кадотт еще спал рядом со мной. Мне пора было на работу, но требовалась одежда.
Выскользнув из постели, я посмотрела на его лицо. Он действительно был слишком красив для меня. Странно, но мне это начинало нравиться.
Он не шевельнулся, даже когда я поцеловала его в бровь. Я на цыпочках прокралась в гостиную, задержавшись на кухне, чтобы выпить воды. И обнаружила это.
Сначала я решила, что он оставил разбросанными по столешнице свои записи. Я даже улыбнулась его рассеянности, пока пила из стакана, украшенного аппликацией с Флинстоуном.
Но тут внимание привлек мой собственный почерк. Слова мозг различил секундой позже. Я едва не уронила стакан, что было бы досадно — вещица-то почти антикварная.
Схватила бумаги. Одной из них была расписка в получении тотема, которую я заставила подписать Кадотта; другой — скомканная страница, вырванная из журнала регистрации улик. А под ними лежал пакет с осколками стекловолокна и пластика, которые я смела с дороги после происшествия с Карен Ларсон.
Что пропавшие улики делают на кухне Кадотта?
Я понятия не имела. Но прежде чем выбивать из него ответы, собиралась выяснить, что еще из того, что я хотела бы знать, он тут припрятал.
Долго искать не пришлось. На кофейном столике в беспорядке валялись книги и записи. Все они касались маленькой проблемы Минивы.
Со стороны Кадотта было весьма любезно выделить относящиеся к делу отрывки. Одна книга особенно притягивала взгляд — «Легенды оджибве». Не ее ли он ждал? Ту, что, по его словам, еще не привезли? Судя по количеству и характеру подчеркнутой информации, подозреваю, что эту самую.
Я проглотила комок в горле, который по вкусу слишком напоминал слезы. Я не плачу из-за мужчин. Черт, я вообще ни из-за чего не плачу.
Я посмотрела на ярко-желтые выделенные фрагменты, расплывающиеся перед глазами. Зажмурилась, стиснула зубы, и, снова открыв глаза, увидела, что буквы обрели четкость.
«Обряд необходимо провести под голубой луной». Что, по моим расчетам, соответствовало завтрашней ночи.
Я чувствовала себя так, словно время стремительно проносилось мимо, неудержимо толкая всех нас навстречу этому второму полнолунию.
Я заставила себя снова сосредоточить внимание на книге.
«Дорогe должна проложить армия оборотней».
— И так далее и тому подобное, — пробормотала я. — Плавали, знаем.
Я перевернула страницу. Все, что там осталось — зазубренный край. Уилл или кто-то еще вырвал лист с оставшимися сведениями. Это не к добру.
Больше ничего интересного я в книге не нашла, поэтому снова просмотрела бумаги Кадотта. Пропавшей страницы там не оказалось, зато обнаружился любопытный факт.
Для выполнения обряда необходим волчий тотем с отметками мачи-овишук. К сожалению, в записях не объяснялось каким образом использовать амулет.
Я разложила все по местам, затем, крадучись, выскользнула из дома Кадотта и отправилась на поиски Манденауэра.
Глава 32
Я поспешила домой, чтобы переодеться, и там нашла сообщение на автоответчике как раз от того, с кем хотела увидеться.
— Джесси, прошлой ночью я вернулся в пещеру. Сейчас мне нужно кое-что сжечь. Встретимся в участке в твою смену.
— И на минуту одного нельзя оставить, — пробормотала я, надевая форму. Проверив пистолеты, я прихватила еще обойму и накинула на шею шнурок тотема. — Без него из дома ни шагу.
Найти нужного мне человека не составило труда. Мне всего-то пришлось подъехать к тому месту, где мы были прошлой ночью, а затем идти на запах.
Манденауэр стоял, наблюдая за костром гораздо больших размеров, чем тот, что он развел в прошлый раз. К счастью, когда я подошла, то, что он жег, уже нельзя было различить, хотя я очень хорошо знала, что это такое. Я никогда раньше не жаловалась на слабый желудок, но, похоже, эти дни закончились.
— Вчера вы сказали: никакой охоты.
Он посмотрел в мою сторону:
— Никакой охоты для тебя. У тебя был шок.
— У меня каждый день шок. И все же я в состоянии выполнять свою работу.
Он пожал плечами:
— Я не нуждался в помощи. Когда они вернулись в пещеру, это было, словно… как вы говорите? Перестрелять уток в пруду?