Она засмеялась, то ли соглашаясь с этим, то ли нет, и снова стала глядеть на небо, полное звезд.
– Скучно, – пожаловалась она. – Давай отпразднуем чем-нибудь поворот к зиме.
– Тут всегда скучно.
– Это Белый Медведь может с этим мириться. Пошли купаться. Давай съездим на пруд. Я люблю купаться.
Ему это предложение показалось невероятным:
– Они нас не пустят.
– Посмотрим. Я покажу тебе, как плавают в Калифорнии.
Он спросил, как они доберутся до пруда – он находился в восьми милях от них, сразу за Арденом.
– Увидишь, – она одним прыжком выскочила из травы и побежала к дому. Орел Роберте уже перестал исцелять души до следующей недели, и теперь радио играло танцевальную музыку. Он встал и пошел за ней на крыльцо.
Лоретта Грининг, взрослый вариант Алисон, сидела на диване рядом с его матерью. Обе женщины были очень похожи, но его мать улыбалась; на лице же матери Алисон застыло обычное выражение тревоги, смешанной с недовольством. В дальнем конце веранды в плетеном кресле сидел Дуэйн, еще более недовольный, чем миссис Грининг, и со злостью глядел на Алисон, но она не обращала на него никакого внимания.
– Дайте ключи от машины, – сказала Алисон. – Мы хотим прокатиться.
Миссис Грининг пожала плечами и поглядела на сестру.
– Нет-нет, – возразила мама мальчика. – Алисон еще слишком молода, чтобы вести машину.
– Это для практики, – сказала Алисон. – Очень осторожно. Мне же нужна практика, а то я никогда не выучусь.
Дуэйн продолжал смотреть на нее.
– Ну что? – миссис Грининг опять посмотрела на сестру.
– Ты им всегда все позволяешь.
– Я учусь на своих ошибках.
– Как знаешь, – его мать пожала плечами.
– Держи, – мать Алисон протянула девочке ключи. – Только не попадись этому болвану Говру. Если он вас поймает, у меня будут неприятности.
– Мы не станем подъезжать к Ардену.
Дуэйн положил руки на ручки кресла. Мальчик вдруг понял, что он собирается навязаться к ним в сопровождение, и боялся, что его мать отправит их с ним на “понтиаке” Гринингов.
Но Алисон действовала слишком быстро, чтобы его мать или Дуэйн успели вмешаться.
– Ладно, спасибо, – и она вместе с ключами выскочила за дверь. Он нашел ее уже в машине.
– Хорошо, что мы от него избавились, правда? – спросила Алисон через минуту, когда они ехали к Ардену по проселку, ведущему к шоссе. Он посмотрел в окно, ожидая увидеть сзади фары пикапа Дуэйна. Но на дороге никого не было.
Он уже готов был согласиться с ней, когда она заговорила снова, странно вторя его мыслям. С ними это часто случалось, и мальчик думал, что это и есть то, о чем говорила тетя Ринн.
– Старина Дуэйн чуть не навязался с нами. Я ничего бы не имела против, не будь он таким глупым. Похоже, он ничего не делает, как надо. Видел этот дом, который он построил для своей подружки? – она хихикнула. История с домом была постоянной темой для семейных шуток – конечно, в отсутствие родителей Дуэйна.
– Я только слышал о нем. Он не хотел мне его показывать. Мы с ним в прошлом году здорово поссорились.
– И ты даже не ходил на него посмотреть? Иисусе, что за уродина! Это... – она подавилась смехом, не в силах охарактеризовать дом лучше. – А старина Дуэйн ни о чем не догадывается! Ему-то говорить никто не хочет.
Автомобиль вилял из стороны в сторону, и он спросил:
– Как ты научилась водить? Меня мои к машине и близко не подпускают.
– Я каталась иногда со знакомыми. Он просто хмыкнул, думая про себя, что эти “знакомые” звучат еще хуже, чем учитель рисования.
– Знаешь, что мы должны сделать? – спросила Алисон. – Заключить союз. Настоящий. Дать клятву. Что мы, когда вырастем, чтобы там ни случилось, на ком бы мы ни женились, не будем терять связи друг с другом, – она как-то странно поглядела на него и свернула к обочине.
– Дадим клятву. Это очень важно. Иначе мы не можем быть уверены.
Он непонимающе взглянул на нее, удивленный ее внезапным возбуждением:
– Хочешь сказать, что мы должны поклясться видеться, когда будем женаты?
– Женаты, не женаты, в Париже или в Африке – неважно. Просто поклянемся встретиться здесь когда-нибудь. Через десять лет. Нет, это слишком скоро. Через двадцать. Мне будет тридцать четыре, а тебе тридцать три. Чуть меньше, чем сейчас нашим матерям. Да, двадцать первого июля семьдесят пятого года. Если до тех пор еще не случится конец света. Поклянись, – она смотрела на него так настойчиво, что он даже не попытался превратить это абсурдное требование в шутку.