– Где вы были, Майлс? – я прошел мимо нее и рухнул на старый бамбуковый диван. – Ничего, что я включила музыку?
– Лучше выключи. Я сейчас не настроен ее слушать, – я дрожащими пальцами убавил громкость до предела.
– Вы были в церкви, – она заметила мой галстук и брюки от костюма и слегка улыбнулась. – Вы мне нравитесь в этом. Такой старомодный. Но ведь служба еще не кончилась?
– Нет.
– Зачем вы вообще туда пошли? Не думаю, что они были рады вас видеть. Я кивнул.
– Они думают, что вы хотели покончить с собой.
– И не только это.
– Не давайте им себя запугать. Вы со стариком Говром в дружбе, так ведь? Он даже приглашал вас к себе.
– Откуда ты знаешь?
– Это все знают, Майлс. Но что с того? В этом нет ничего такого, – она явно пыталась поднять мне настроение.
– Ладно. Спасибо за снисхождение. Ты пришла сюда только послушать пластинку?
– Я говорила вам, – она потянулась и заложила руки за спину. Если она и носила белье, то очень тонкое и облегающее. От нее опять запахло кровью. – Поехали. Зак хочет с вами поговорить.
– Женщины умеют приказывать лучше генералов, – сказал я, вставая с дивана.
Через несколько минут мы уже проезжали мимо церкви. Звук пения был слышен даже на дороге. Она оглядела ряд машин на стоянке и повернулась ко мне с написанным на лице удивлением.
– Вы что, сбежали?
– Вроде того.
– На глазах у всех?
– На очень внимательных глазах, – я ослабил узел галстука.
– Майлс, да вы настоящий ковбой! – она громко рассмеялась.
– А ваш пастор думает, что я маньяк – убийца. Ее смех внезапно оборвался.
– Нет. Нет, – это прозвучало почти умоляюще. Она сжалась на сиденье и долго молчала.
– Куда мы едем?
– На наше место. Не нужно было вам уходить. Они подумают, что вы издеваетесь.
Это был более дельный совет, чем у Белого Медведя, но он запоздал. Она откинулась на сиденье так, что ее голова очутилась на моем плече.
Меня переполняло столько противоречивых чувств, что от этого простого жеста я чуть не заплакал. Так мы и ехали к Ардену по пологим, нагретым солнцем холмам. Я уже видел, как она входит к Фрибо, так, будто ее сандалеты ступают не по доскам, а по красной ковровой дорожке. На этот раз, подумал я, нам обоим понадобится покровительство Зака, чтобы попасть туда.
Но мы поехали не к Фрибо. В миле от Ардена, в месте, слишком хорошо мне знакомом, она привстала и сказала:
– Налево.
Я затормозил “наш”. Ее голова была повернута, демонстрируя грубоватый профиль под белой челкой.
– Куда?
– Туда никто не придет. А что в этом плохого? Все. Все плохое. Это было худшее место в мире.
– Я туда не поеду, – сказал я.
– Почему? Это всего-навсего старый пруд Полсона. Ничего плохого там нет, – она внимательно смотрела на меня. – Хотя я знаю, почему. Потому что там утонула моя тетя Алисон, в честь которой меня назвали.
По шее у меня потек пот.
– Это ее фото у вас в комнате, да? Как вы думаете, я на нее похожа?
– Нет, – выдохнул я. – Не очень.
– Она была плохая? – я опять почувствовал исходящий от нее жар и запах горячей крови. Машина остановилась. – Она была похожа на вас. Слишком непохожа на всех остальных.
– Да, – в голове у меня все плыло.
– Что с вами? – она потрогала меня за плечо. – Поехали. Все будет в порядке.
– Я хочу сделать кое-что. Один опыт, – я рассказал ей, что я собираюсь сделать.
– А вы не уедете? Не обманете меня?
– Обещаю, – сказал я. – Буду через пять минут. Она вышла на пустую дорогу и направилась по тропинке к пруду.
Две или три минуты я сидел в машине, невидящим взглядом глядя на дорогу. В окошко влетела оса и несколько раз стукнулась о стекло, прежде чем вылететь с другой стороны. Далеко впереди, слева от дороги, располагалась птицеферма, и на блестящей в солнечном свете зелени выделялись белые пятнышки кур. Где-то монотонно посвистывала птица.
Выйдя из машины, я услышал со стороны пруда еле слышный зов. Может быть, это был ветер. Я опять сел в машину и поехал.
В день приезда на ферму Апдалей я ожидал прилива чувств, а испытал только гнев и разочарование; поэтому чувства, охватившие меня теперь, когда я ступил в траву на прокаленном солнцем берегу пруда, оказались такими сильными. Я удерживал себя в настоящем, только положив правую ладонь на крышу “нэша”. Все здесь осталось таким же, только трава выгорела на солнце, и камни казались больше и острее. То же серое пятно на месте рабочего вагончика. Те же сердито шуршащие кусты над прудом, тоже выгоревшие. Возле них стоял большой черный автомобиль. Я отнял руку от горячего металла машины и пошел через кусты к каменным уступам, спускающимся в пруд.