– Вы так думаете? – спросил я, с удовлетворением отметив про себя, что признаки неосмотрительного поведения Джиллигана Дневного постепенно становятся все очевиднее.
Использовав соответствующую словесную формулу для тактичного выражения «Мне бы хотелось поделиться с вами лишь некоторыми своими соображениями», миссис Рэмпейдж спросила:
– Могу я быть с вами откровенной, сэр?
– Ни на что другое я и не рассчитываю, – ответил я.
Ее осанка и лицо стали как у юной девушки, иначе это описать невозможно, казалось, она помолодела прямо на глазах.
– Я не собираюсь говорить долго, сэр, и я надеюсь, вы знаете, как хорошо все понимают, что быть частью нашей фирмы – большая привилегия. – Она покраснела, как Скиппер, но более привлекательно. – Я говорю честно и действительно так считаю. Все знают, что мы – одна из двух или трех компаний в нашем бизнесе.
– Спасибо, – сказал я.
– Поэтому я чувствую, что могу говорить так открыто, – произнесла моя изменившаяся до неузнаваемости миссис Рэмпейдж. – До сегодняшнего дня каждый думал, что, если будет вести себя как ему нравится, вы расстреляете его на месте. Потому что, и, наверное, мне не стоит говорить об этом, возможно, я немножко не в себе, сэр, но все потому, что вы всегда производите впечатление человека такого благородного, что никогда не простите человека менее достойного, чем вы, сэр. Скиппер, например, заядлый курильщик, но все знают, что курить в нашем здании запрещено. При этом во многих компаниях в нашем городе в кабинетах разрешено курить людям, занимающим высокие должности, что весьма благоразумно, поскольку таким образом руководство демонстрирует свое уважение к этим людям, и это хорошо, так как значит, что, если ты доберешься до вершины, тебя тоже будут уважать, а у нас Скипперу приходится идти до лифта и стоять на улице вместе с простыми клерками, когда ему хочется покурить. И во всех компаниях, насколько я знаю, партнеры и важные клиенты иногда выпивают вместе, и никто не считает, что они совершают жуткий грех. Вы религиозный человек, сэр, и мы все равняемся на вас, но мне кажется, люди зауважают вас еще больше, если вдруг выяснится, что вы совсем немножко нарушили правила. – Секретарша посмотрела на меня, и в ее взгляде я прочитал страх за свое слишком свободное поведение. – Я просто хочу сказать, что мне кажется, вы поступаете правильно, сэр.
Из ее слов я понял, что ко мне относились как к человеку помпезному и неприступному.
– Я не знал, что мои служащие считают меня религиозным человеком, – сказал я.
– О! Мы все так думаем, – сказала миссис Рэмпейдж с трогательно серьезным видом. – Из-за церковных гимнов.
– Гимнов?
– Тех самых, что вы напеваете, когда работаете.
– Я в самом деле напеваю? А какие?
– "Иисус любит меня", «Старый крест», «Не оставляй меня» и «Господня благодать» в основном. Иногда «Вперед, Христово воинство».
Здесь в полном смысле слова были Соборная площадь и улица Святого Писания! Здесь был Молодежный Библейский Центр, где я ребенком часами пел эти самые гимны во время занятий в воскресной школе! Я еще не знал, как мне отнестись к тому, что я напевал их про себя, сидя за столом, но было утешительно слышать, что эта бессознательная привычка хоть немножко очеловечивала меня перед персоналом фирмы.
– Вы никогда не замечали, что поете? О, сэр, это так мило!
Звуки веселья из дальнего конца кабинета освободили миссис Рэмпейдж от страха, что в этот раз она и в самом деле перешла границы дозволенного, и она быстро ушла. Какое-то время я смотрел ей вслед, сначала в неуверенности, насколько глубоко должен я жалеть о ситуации, в которой моя секретарша сочла возможным назвать меня и мои привычки милыми, а потом в уверенности, что, вероятно, это все даже к лучшему.
– Все в порядке, все по порядку, – сказал я сам себе. – Больно бывает только в первые секунды.
С этими словами я снова занял свое место, чтобы продолжить усовершенствование финансовой жизни мистера С.
Очередной взрыв хохота и стук стаканов, донесшийся до меня, навели меня на мысль, что именно этот клиент ни за что не станет мириться с присутствием неизвестных «консультантов». Если фермеров не выдворить отсюда хотя бы на час, я потеряю значительную часть своего дохода.