Фонтейн сделал шаг в его сторону.
– Мы разрешим вам и вашему другу наблюдать за касающейся вас частью допроса, – сказал он. – Вы по-прежнему этого хотите?
Рэнсом кивнул.
– Тогда позвольте показать вам, где вы будете сидеть. Хотите кофе?
Рэнсом покачал головой, и Фонтейн провел нас мимо стеклянной стены большой затемненной комнаты, где несколько человек сидели и курили, ожидая, пока им начнут задавать вопросы.
Фонтейн знаком велел Уилеру отпереть светлую деревянную дверь. В шести-семи футах вниз по коридору виднелась точно такая же дверь с синей табличкой, на которой красовалась единица. Фонтейн сделал мне знак войти, и я оказался в темном квадратном помещении, где стояли шесть стульев и деревянный стол. Перед столом было окно, выходившее в другую комнату, которая была ярко освещена, и за находившимся там металлическим столом сидел, чуть наклонившись, молодой человек в белой футболке. Он бесцельно водил по столу красную алюминиевую пепельницу. Лицо его было лишено какого-либо выражения.
Я уселся на последний стул в ряду, рядом сел детектив Уилер, за ним Джон Рэнсом. Он невольно застонал при виде Уолтера Драгонетта, и лишь спустя несколько секунд опустился на стул рядом с чернокожим детективом. Монро сел по другую сторону от Джон? Все было устроено так, чтобы в случае необходимости детективы могли бы унять Рэнсома.
Фонтейн тоже вошел внутрь.
– Драгонетт не может ни видеть, ни слышать вас, – сказал он. – Но все же прошу вас не издавать громких звуков и не касаться стекла руками. Хорошо?
– Конечно, – кивнул Рэнсом.
– Я вернусь, когда первая часть допроса будет закончена.
Он вышел, а Уилер встал и закрыл за ним дверь. Уолтер Драгонетт напоминал человека, скучающего в аэропорту в ожидании рейса.
Время от времени он улыбался, слыша позвякивания пепельницы, которую гонял по столу. Услышав звук ключа, поворачиваемого в замочной скважине, Уолтер оставил пепельницу и оглянулся.
Офицер в форме пустил в комнату для допросов Пола Фонтейна. Под мышкой его была зажата папка, а в руках Пол нес два стаканчика кофе.
– Привет, Уолтер, – сказал он.
– Привет, – ответил Драгонетт. – Я вас помню – мы виделись утром. Он повернулся, следя за Фонтейном, движущимся к столу. – Теперь мы можем наконец поговорить?
– Я купил тебе кофе, – сказал Фонтейн.
– О, спасибо, но я не пью кофе, – Драгонетта как-то странно передернуло.
– Как хочешь, – Фонтейн снял с одной из чашечек пластиковую крышечку и кинул ее в корзину для бумаг. – Может, передумаешь?
– Кофеин вреден для здоровья.
– Куришь? – Фонтейн положил на стол почти полную пачку «Мальборо»
– Нет, но не возражаю, если будете курить вы.
Фонтейн поднял брови и вынул из пачки сигарету.
– Я хочу в самом начале сказать одну вещь, – заявил Драгонетт.
Фонтейн прикурил от спички, выпустил облако дыма и знаком успокоил Уолтера.
– Ты сможешь сказать все, что захочешь, Уолтер, но сначала нам надо выполнить кое-какие формальности.
– Извините.
– Ничего, Уолтер. Пожалуйста, сообщи мне свое имя, адрес и дату рождения.
– Мое имя – Уолтер Дональд Драгонетт, мой адрес дом номер тридцать четыре двадцать один по Двадцатой северной улице, я живу там всю жизнь с тех пор, как родился двадцатого сентября тысяча девятьсот шестьдесят пятого года.
– И вы отказались от присутствия защитника.
– Я найму адвоката позже. Сначала мне хотелось поговорить с вами.
– Единственное, что мне осталось тебе сообщить, это что наш разговор записывается на видеопленку, чтобы впоследствии на нее можно было сослаться.
– О, это хорошая идея, – Драгонетт посмотрел сначала в потолок, потом через плечо, затем с улыбкой показал пальцем в нашу сторону. – Я понял. Камера за этой зеркальной стеной, да?
– Нет, – ответил Фонтейн.
– А она уже включена? Вы уверены, что она работает?
– Да, она включена.
– Так значит, мы можем начинать?
– Мы уже начинаем, – заверил его Фонтейн.
11
Я привожу здесь запись разговора, который мы видели:
Уолтер Драгонетт. – О'кей. Я хочу сказать вам одну вещь прямо сейчас, потому что вам важно это знать. Меня изнасиловали, когда я был маленьким мальчиком, семи лет от роду. Человек, сделавший это, был нашим соседом по фамилии Лансер. Имени его я не знаю. Через год после этого он уехал. Он приглашал меня в свой дом, а потом – ну, вы понимаете, – делал со мной все эти гнусные штуки. Я ненавидел все это. И сейчас, когда я думаю, как здесь оказался и все такое, мне кажется, что причиной всему мистер Лансер.