– Да, останься, пожалуйста. Мне просто необходимо иметь рядом кого-то, с кем можно поговорить. Все это пока еще не совсем дошло до моего сознания.
– Буду рад помочь, – сказал я.
Еще несколько секунд я наблюдал, как Джон водил ложкой внутри банки с горчицей. Наконец он поднял ложку, положил горчицы на свой странный сэндвич и закрыл его сверху хлебом.
– В том, что ты сказал Алану о слиянии конторы Эйприл с другой фирмой, есть доля правды? – спросил я. – Ты говорил с таким убеждением.
– Выдуманные истории должны звучать убедительно, – Джон поднял сэндвич и посмотрел на него так, словно его только что вложил ему в руку кто-то другой.
– Так ты все это придумал?
Наверняка Рэнсом сочинил эту историю вскоре после того, как Эйприл попала в больницу.
– Вообще-то, мне кажется, что-то такое – как это говорят – витало в воздухе. – Он положил сэндвич на тарелку и снова отпил из стакана. – Знаешь, что самое плохое в людях, которые занимаются тем, чем занималась моя жена. Я не имею в виду Эйприл – она была человеком совсем другого сорта. Все они – надутые болваны. Они болтают с утра на своих собраниях, потом они болтают по телефону, потом – за ленчем с клиентами, потом снова по телефону. В этом и состоит их работа. Они все время болтают. Они обожают слухи. А еще ужаснее то, то они верят в каждое слово из того, о чем болтают. А значит, если ты не знаешь досконально всех этих вздорных, бессмысленных сплетен, которые они шепчут друг другу в телефонные трубки, ты вне игры, мой мальчик, тебе придется за себя краснеть. Люди говорят, что ученые – не от мира сего. Особенно эти артисты, которые работали с Эйприл, – они считают, что мы не живем в реальном мире. Но у нас-то хоть есть объект наших исследований, в нашей жизни есть место интеллектуальным и нравственным ценностям. Их же жизнь похожа на большой пузырь, надутый горячим воздухом, – сплетни, слухи, деньги.
Джон тяжело дышал, лицо его было ярко-розовым. Он допил водку и тут же налил себе еще. Я знал, как действует на человека водка «Кристалл». А за последние десять минут Джон выпил этой водки долларов на пятнадцать.
– Значит, «Барнетт энд компани» не собирается на самом деле открывать филиал в Чикаго?
– Я не знаю, как обстоят дела на самом деле.
Мне пришла в голову еще одна мысль.
– Эйприл хотела сохранить этот дом, потому что отсюда недалеко до ее отца? – спросил я.
– Это была одна из причин. – Джон облокотился на крышку стола. Вид у него был такой, словно ему хочется лечь прямо здесь. – Но еще Эйприл не хотела жить в Ривервуде среди надутых петухов вроде Дика Мюллера и других парней из ее конторы. Ей хотелось быть поближе к картинным галереям, ресторанам, к... к культурной жизни. Ты вполне способен это понять – достаточно только взглянуть на наш дом. Мы – совсем не такие, как эти придурки, сидящие по своим офисам.
– Похоже, ей понравилось бы в Сан-Франциско, – предположил я.
– Мы никогда этого не узнаем, не так ли? – Джон бросил на меня мрачный взгляд и откусил наконец кусочек от сэндвича. Начав жевать, он опустил глаза и нахмурился. – Что за дрянь туда напихали. – Все же он откусил еще немного. – В любом случае ты прав – она никогда бы не оставила Алана. – Проглотив еще кусочек, он выбросил свою тарелку в мусорный бак и препроводил туда же остатки сэндвича. – Я возьму эту выпивку с собой наверх, в спальню. Хочу полежать немного. Сейчас я больше ни на что не способен. – Он допил содержимое стакана и снова наполнил его. – Послушай, Тим, пожалуйста, останься со мной подольше. Ты очень мне помогаешь.
– Хорошо, – сказал я. – К тому же, если я побуду здесь несколько недель, хотелось бы разобраться еще с одним делом.
– Опять какое-то расследование?
– Что-то вроде этого, – кивнул я.
Джон попытался улыбнуться.
– О, Боже, я действительно перебрал. Не мог бы ты позвонить Дику Мюллеру? Он наверное еще в офисе, если не пошел с кем-нибудь на ленч. Мне неприятно просить тебя об этом, но людям, которые знали Эйприл, надо рассказать, что случилось, прежде чем они прочтут об этом в газетах.
– А как насчет другого человека, который оставил сообщение? Того, который не знал, как тебя называть – Джон или мистер Рэнсом.
– Байрон? Забудь об этом. Он вполне может узнать обо всем из выпуска новостей.
Помахав мне рукой, он вышел из кухни. Я прислушался к звукам его шагов на лестнице. Открылась, затем захлопнулась дверь его спальни. Закончив есть, я положил тарелку в посудомоечную машину и убрал все продукты обратно в холодильник.