− Красиво, но не убедительно. − Сказал он. − Что-то я не слышал что бы несовершеннолетним давалось право на ношение оружия.
− Я Арт Стенг, а она Айлин Лио Цихи. − Сказал Арт.
− Так. Уже теплее.
− У меня тоже есть оружие. − Сказала Айлин. − Но мне не пришлось его вынимать. Арт с пятидесяти метров выбивает из десятки выстрелов сотню. Он их только немного поцарапал. Шесть одинаковых царапин. Плюс пара первых от которых они не успокоились.
− И все же вы должны сдать оружие и проехать с нами для. − Сказал офицер.
− Пожалуйста. − ответила Айлин.
− У этих двоих тоже есть оружие?
− Нет. Они не знают даже откуда пуля вылетает. − Ответил Арт.
− Мы это знаем. − Сказал Сэм.
− Видели только в кино. − Сказала Айлин.
Сэм ничего не ответил на это. Это так и было.
Хладнокровность Айлин и Арта могла лишь поражать. Он запросто распрощались со своим оружием и лицензиями. Они были аннулированы как незаконные, но с детей за это ничего не взяли. С них и брать было нечего. Вопрос о том что бы что-то брать встал над матерью Айлин, которая была еще и опекуном Арта.
Айд и Сэм не знали как развивалось дело, но вокруг все шло по старому. Все кроме одного. Айд и Сэм впервые в жизни присутствовали на похоронах. Хоронили Сикорского. Маленького пацана, который был самым молодым в группе.
Учебный год подходил к концу. Восемь подростков, работавших по воскресеньям стали друг для друга лучшими друзьями. Их сплотила и работа и трудности, которые приходили с ней. Бесспорными лидерами в группе были Айлин и Арт.
Айлин Лио Цихи, Арт Стенг, Айд Трэнгов, Сэм Алиссах, Амила Кинч, Бик Дженкинс, Холивер Май, Айта Вольдиц…
Восемь подростков собрались в доме Айлин и Арта. Они праздновали начало летних каникул и решили целый месяц работать, что бы затем отправиться в путешествие.
− Скажи, Айлин, а почему ты продаешь газеты? У твоей матери много денег. Она тебе их не дает? − Спросил Бик, оглядывая дом.
− Разве это справедливо, когда у одних все, а у других ничего? − Спросила Айлин. − Мы начинаем свое дело с малого. Я и Арт можем воспользоваться деньгами нашего рода, но дело не в деньгах. Дело в той жизни. Мы все время среди людей, о чем-то с ними говорим, мы вместе друг с другом. Разве это не есть настоящая ценность?
− Тебе хорошо так рассуждать, когда у вас полно денег. − Сказал Бик. − А у меня мама получает одну пенсию и если я ничего не заработаю, мы будем жить как голодные собаки.
− Ну а представь себе, Бик, что у тебя появился миллион. Ты бросишь работу и нас вместе с ней?
− Представить, что у меня миллион? − Спросил он. − Такого и быть не может?
− Почему? Вдруг у тебя где нибудь за границей живет троюродный дядя, которому некому оставить наследство и он умер? Умер и оставил кучу денег на тебя и твою маму.
− Я не знаю. − Сказал он.
− Думаю, ты не бросил бы это занятие и мы были бы вместе все равно, Бик. − Сказала Айлин.
− Почему?
− Мы же друзья.
− Да, но детство скоро пройдет и мы расстанемся. Мы пойдем работать на завод, а вы всяко окажетесь хозяевами каких нибудь фабрик.
− А вы сами не хотите ими оказаться? − Спросила Айлин.
− Кем?
− Хозяевами предприятий. Ну, если не хозяевами, то хотя бы распорядителями.
− Это как не хозяевами, а распорядителями? − Спросил Сэм.
− Представьте себе жирного капиталиста вроде моей мамы. − Сказала Айлин. Все тут же усмехнулись. − Ну представили. А теперь представьте, сколько у него заводов? Десять, двадцать. Кто знает? Может и больше. Он может одновременно сидеть на всех? Разумеется, что нет. А кто тогда там сидит? Кто управляет заводами? Такие же наемные рабочие, только не простые, а высококвалифицированные…
− А перевести с буржуйского можно? − Спросил Сэм.
− Очень ученые, значит. − Ответила Айлин. − Вот они и управляют заводами, а хозяин только передает им указания что и как сделать.
− Как же он их передает, если он сам не знает что на заводе делается? − Спросил Айд.
− Вот это он, как раз знает. Он знает что завод выпускает, знает сколько и чего он может выпустить и решает что ему лучше выпускать. Так же как мы решаем сколько и каких газет лучше взять на фабрике. Мы знаем что просят люди и берем столько сколько они просят. Так и с заводами. Только там не газеты надо считать, а что-то другое. И продается все не так как у нас, а в магазинах. А смысл тот же самый.
− Получается, что мы можем управлять заводами? − спросил Сэм.
− В принципе можете. − ответила Айлин. − Нужно, конечно, учиться, а учиться вы уже умеете.
Все снова рассмеялись.
− А откуда ты все это знаешь? − спросил Бик.
− В основном меня учила мама. А продавать газеты мы сами учились на улице. Каждый из вас учился сам на своем опыте. Мы что-то подсказывали друг другу, но все же мы учились все сами. С заводами так не получится. Там слишком большие средства, что бы допускать экспериментаторов вроде нас. И ответственность повыше.
− Какая ответственность? − спросил Сэм.
− Самая настоящая. Ответственность за людей. Кто виноват, если на заводе случилась авария или произошел несчастный случай? В конечном итоге управляющий. Не досмотрел, не понял, не сумел подобрать людей в важные места. Какому заводчику может быть выгодна авария на своем заводе? Никакому. И несчастные случаи никому не нужны. Управляющий, конечно, может что-то скрыть, но тайное когда нибудь становится явным. Если над управляющим есть хозяин, он работает лучше. Ну а если хозяин он сам, это тоже хорошо.
− А почему тогда на многих заводах происходят забастовки? − спросила Амила.
− В конечном итоге от неверной политики. − сказала Айлин.
− Политики? А при чем здесь политика?
− Представьте себе несколько заводов нескольких разных хозяев. Они конкуренты и каждый старается получить выгоду из всего. Есть люди у который не все в порядке с совестью и тогда начинается та сама эксплуатация рабочих, когда с них дерут семь шкур. Что делать честному человеку, если его конкурент дерет с рабочих шкуру? Либо делать так же либо вылетать в трубу.
− Почему? − спросила Амила.
− Потому что конкурент будет снижать себестоимость товара за счет того что заставляет рабочих больше работать за те же деньги. Себестоимость товара меньше, значит и цена может быть меньше. А когда она та же, тогда прибыль больше и каков результат? Дерешь больше получаешь больше и растешь быстрее. А как растешь быстрее так твой конкурент начинает плакать.
− И как этого избежать?
− Законами. Теми самыми законами, которые издают политики. Рабочий день семь часов, минимальная почасовая оплата трешку в час и так далее. Впрочем и здесь должен быть предел, что бы не получилось так что выгоднее ничего не делать, чем производить товар.
− Это как?
− Если будет установлена слишком большая оплата и маленький рабочий день, то прибыль может оказаться нулем, а то и отрицательной. В этом случае легче остаться при своем и ничего не делать. Зачем делать, если выгоды нет? Это закон природы. Станете вы разносить газеты бесплатно? Нет.
− А ты? Ты же ничего не выигрываешь. Для тебя эти монеты что песчинки в целой горе.
− Для меня важен процесс. Я учусь на нем. Мне мама так и сказала. Иди и придумай себе дело, на котором будешь получать прибыль. Не будет прибыли, дело встанет.
− Так что же делать, когда не верна политика? − Спросил Сэм.
− Во всяком случае, Сэм, революция это самое последнее средство. Забастовки, демонстрации, это допустимо. Но скажи мне, можно устраивать забастовки на железной дороге?
− Можно.
− Ты так думаешь? Представь, что ты забастовал, а в соседней области все работают. К вам едет поезд, а его никто не принимает. Из другой области другой поезд из третьей третий… И так далее. Куча поездов, каждый катит по своей дорожке и вот эти дорожки пересекаются. Бах, трах и сотни людей в больницах, а другие сотни в могилах. Это годится? Нет. Значит, не всегда можно просто так бастовать. Если ты где-то работаешь, ты должен нести ответственность за свою работу. Если ты пошел на железную дорогу, будь добр, прочти устав железной дороги и запомни, что забастовки на железной дороге противозаконны. Хочешь бастовать не ходи работать на железную дорогу.