Я всерьез испугалась за родных. Подскочила к родителям и взяла их за руки:
— Отпустите меня.
— Нет.
— Я сама виновата. Из-за меня у принца неприятности. Я должна все исправить.
— Нет.
— Папа, мама. Это всего лишь месяц обучения в МАМ.
— Это мужская академия!
— Я буду под чарами мастера Пунца. Никто меня не узнает.
Твайс решил вмешаться:
— Ваша дочь вернется в целости и сохранности. Бизнес расцветет. Тея получит стартовый капитал на свое дело. Разве это не мечта любого выпускника? Все, что от нее требуется, это вместо танцев сходить на экзамены в МАМ, а вместо отдыха месяц поучиться. Все!
— Но как же твой выпускной? — Мама посмотрела на меня с жалостью.
Папа даже не колебался:
— Нет. Я не продам дочь.
Я знала его характер. Сказал, что я оперюсь, — я оперилась. Сказал, что я не оттопчу ноги ни одному выпускнику, — заказал туфельки от Крестного Фея. Поэтому у меня только один вариант его уговорить.
— Пап, такой шанс выпадает раз в жизни. От меня ничего преступного не просят, зато я получу вон какой старт.
— Тея, тебя никогда не привлекали чужие деньги! — Папа скептически поморщился.
И это так. Не зря он мне не верил.
— А еще ты всегда учил меня извиняться, если не права. Исправлять то, что поломала. Я виновата перед принцем, мне и приводить все в порядок.
Папа смотрел на меня долго, даже не моргал и не дышал. Потом резко выдохнул и спросил:
— Ты уверена?
— Да.
Тогда он повернулся к Твайсу:
— Подпишем договор?
Крылатый ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.
— Принц не может быть замешан в таких делах.
— Тогда с вами?
— Придется вам поверить мне на слово.
Родителям очень не понравилась эта затея. Они готовы были отдать все, лишь бы не втягивать меня в это, поэтому я бросила все силы на уговоры. Через пять минут они сдались, а Твайс увел меня за собой вводить в курс дела.
Пять дней спустя я стояла на пороге МАМ в подкрадулях.
***
— Помни: попой не крути, грудь не выпячивай. Когда сидишь, колени держи как можно дальше друг от друга, — донес до меня ветер слова Твайса.
Легко сказать!
Я до сих пор на свои руки смотреть не могу — будто чужие. Про мужское отражение вообще молчу. Рот открою — басок льется. Я и раньше не была особо разговорчивой, а теперь и вовсе молчуньей стану.
— Вперед! — Воздушный поток Твайса ввинтил меня в толпу абитуриентов, заходящих в ворота академии.
Кого здесь только не было!
Я слышала, что раньше стихийники были редкостью в МАМ, но настало новое время. Магов тела и разума в новом потоке была лишь половина. Другую заполняли водники, воздушники и маги земли — дриады и оборотни. Единственные, кто не переступал порог в качестве абитуриентов, — это огненные. Их больше всех поглотила стихия, а нрав и ненависть были так горячи, что ни одна академия не устояла бы на угольках.
— Аха-ха! Смотри, что у этого воздушника на ногах!
— Я слышал, что у крылатых в ходу специальные ботинки на пружинах. Может, это они?
За моей спиной шло оживленное обсуждение моей обуви. Я так и ощутила, как толпа позади притормозила, чтобы меня рассмотреть.
— Точно! Миты. Слышал о них. Но это какое-то убожество с глазами. А длинные мыски видел?
Я сразу стала меньше в размерах от такого внимания. Хотелось совсем стоптаться.
Началось! Говорила же Твайсу, что с такой обувью стану посмешищем, а он заладил: «Изделия от мастера Пунца уродством быть не могут».
Могут! И гогот позади меня тому подтверждение.
Но крылатый учил не спускать шуточек в мой адрес. Сейчас как скажу им, что это от Крестного Фея, и все заткнутся.
Сейчас скажу!
Вот сейчас.
О, вроде смолкли уже. Может, и говорить не надо? Пронесло же. Моя тактика «подожди, и все пройдет» всегда работает!
— Крутые миты! Где взял? — Мне на плечо опустилась рука, и колени подогнулись от дружелюбного голоса.
Я повернула голову и увидела свою цель — самого симпатичного воздушника, которого я когда-либо видела.
Его глаза смеялись совершенно по-доброму. Мягкая улыбка поразительно контрастировала с холодной блондинистой внешностью. Я его столько раз видела на фото, что запомнила до мимических морщин. Вот только вживую он был совсем другим. Жутко располагал к себе.
И как мне такого лапу доводить? Как портить ему жизнь, когда он за меня вступился? Сразу же все притихли.
— Что? Не хочешь делиться? — спросил он.
Глупо было не использовать такую возможность, чтобы пресечь дальнейшие шутки в мой адрес.