РЕНО: Чудно! Еще, мосье Улыбкин! Еще! (достает из-под стола картон для рисования и начинает что-то набрасывать карандашом. Улыбкин продолжает петь и танцевать).
РЕНО: Браво, мосье Улыбкин! Еще! Еще! (Выпучив глаза, Улыбкин доходит до экстаза, танцуя и напевая. Так длится несколько минут. Рено продолжает лихорадочно рисовать, время от времени подбодряя Улыбкина выкриками: «Еще!… браво!… Еще!…» Выбившийся из сил Улыбкин падает на пол).
УЛЫБКИН (еле дыша): Ну, как?… П-подойду?
РЕНО: Еще как! Вот спасибо вам, мосье Улыбкин! Вот выручили!
УЛЫБКИН: Не стоит благодарности… Рад, что подошел…
РЕНО: Голубчик вы мой! Уж как вы меня выручили! Семь лет искал! Семь лет! Я художник, пишу картину на русскую тему: «Иван Грозный и его шут». Так вот шута я семь лет искал!… Благодарю, благодарю вас сердечно! (хватает наброски и стремглав бежит из ресторана). Ура! Семь лет! Семь лет!… (убегает).
УЛЫБКИН (тихо, девушке)… А на восьмом — нашел, подлец.
ЗАНАВЕС
СЕМЬЯ ШИРОКОВЫХ
Ольге Савойской посвящаю
Драма в 3-х действиях, 5-ти картинахДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ ШИРОКОВ — инженер-конструктор, генерал-майор, 60 лет.
АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА — его жена, 55 лет.
АЛЕША — их старший сын, художник, 33 года.
БОРИС — второй сын, летчик-испытатель, Герой Советского Союза, 26 лет.
НАТАША — их дочь, студентка последнего курса московского университета, 22 года.
ЕЛЕНА — жена Алеши, 30 лет.
ЕВГЕНИИ КЛИМОВ — служащий Министерства Иностранных Дел, 32 года.
СЕВЕРЦЕВ — начальник Особого отдела МВД, полковник.
РАСШИВИН — следователь МВД, помощник Северцева, майор.
КУЗЬМИЧ — дальний родственник Широковых, 50 лет.
ВЕРА — домашняя работница Широковых, 18 лет.
КОНВОИР
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Столовая на даче Широковых в Переделкине, в 18-ти километрах от Москвы, где, как известно, живет советская элита. Накрытый стол. Буфет. Пианино. Диван. Стулья. Кресла. Столик с телефоном. Постамент с моделью тяжелого танка. Стенные часы. Налево — дверь в кухню и в комнаты Веры и Кузьмича, и дальше — на двор. Направо — дверь в жилые комнаты. Лестница в рабочий кабинет Широкова. Прямо — двустворчатая стеклянная дверь на веранду. Она открыта, виден сад. Солнечный июльский день. Воскресенье. 1952 год. Широков один на сцене, в полной генеральской форме. Из пухлого портфеля достает что-то объемистое, аккуратно завернутое в бумагу.
ШИРОКОВ (напевая, развертывает сверток):
… В стране родной мы — островок, Где есть тепло и свет… Зажжен в ночи наш огонек На много, много лет…(В свертке три больших фотографических портрета. Широков садится на стул перед пианино и ставит на него портреты).
Борька — раз!… Наташка — два!… Алеша — три!…
(Из кабинета Широкова спускается по лестнице Александра Сергеевна, останавливается, наблюдает за мужем).
… Зажжен в ночи наш огонек На много, много лет…АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА: Что это ты, Федя, выдумал?
ШИРОКОВ (весело): А что? Плохо?
АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА: Да я не говорю, что плохо… (стоит рядом и несколько секунд внимательно, любовно, рассматривает портреты детей. Александра Сергеевна машинально повторяет): Да я не говорю, что плохо…
ШИРОКОВ: А что? Ребятам приятно будет: подарок от отца. У самого Паоло, на Кузнецком заказал.
АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА (отворачиваясь): Не знаю… Я не люблю никаких портретов в доме. Ну, умерших — это я понимаю — предков… А то…
ШИРОКОВ: Вздор какой!… Что Алеша? Лучше?
АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА: Все то же… И откуда же лучше будет? Волнуется, когда Лены долго нет. Пьет… Пить он стал много…
Пауза.
АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА (тихо, не глядя па мужа): Федя…
ШИРОКОВ: Что?
АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА: Федя… Профессор Анисимов сказал, что Алешу вылечить нельзя. Я щадила тебя, не говорила.
ШИРОКОВ: Я это знаю. Ну, может, со временем, будут новые средства…
(В саду слышен стук подъехавшей машины)
АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА (смотря в сад): Боря приехал.
ШИРОКОВ (идет к веранде, на ходу обнимает жену): День-то какой, Саша: все наши ребята собрались вместе. (Кричит с веранды) Бориска! А где же Лену потерял?
ГОЛОС БОРИСА: Не застал. Поездом приедет!
ВЕРА (в дверях кухни): Александра Сергеевна!
АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА: Что тебе?
ВЕРА: Пироги порезанными на стол или нерезанными?