— Значит, только магия? — откликнулась она, иронически усмехнувшись.
— Да. Человек, о котором я тебе сказал, привел меня в мир, где живут рогатые кони-единороги, люди-оборотни, в полночь превращающиеся в волков оборотней и летучих вампиров. Он сотворил несколько заклинаний и стал Адептом, одним из живых и действующих волшебников того мира. Но его другое «я» было умерщвлено, и жизнь Адепта тоже в опасности. Поэтому я стал его телохранителем, я охранял его жену, которая и есть ты. Это трудно понять, но…
— Ты прав, — сказала Василек серьезно. — Это выше моего понимания, но я могу оценить твое воображение и уверена, что ты бы занял первое место в Игре на вранье. Благодарю, что ты счел меня достойной быть объектом такой изощренной фантазии. Но какое все это имеет значение к нашему похищению?
— Враг моего друга, видимо, умеет проникать за Занавес, — продолжал Халк, — и может действовать в обоих мирах. Не сумев уничтожить его на Фазе, он стал расставлять ловушки на Протоне. Недруг, видимо, решил, что Адепт отправился на встречу с тобой, и приготовил все, чтобы его погубить. Но в ловушку попался другой человек — я.
— Как можешь ты ухаживать за женой своего друга? — спросила она внезапно. Как бы там ни было, у нее был живой, острый ум. Стайл понял это давно — когда общался с ее альтернативным «я».
— Большинство из нас существуют одновременно в обоих мирах. Когда человек гибнет в одном мире, его второе «я» может проникнуть за Занавес и заменить его в этом, другом мире. Когда погиб Адепт, его двойник с Протона пересек черту и стал жить на Фазе. Он стал ухаживать за вдовой — Голубой Леди. Но, как порядочный человек, он не стал ухаживать еще и за тобой.
— И он послал тебя ко мне вместо себя, поскольку я оказалась лишней? — опять усмехнулась Василек.
— Лишних бриллиантов не бывает, — сказал Халк. — Каждая драгоценность принадлежит своему владельцу. Он — благородный человек, Леди. Он любит тебя, но принадлежит только той, которую узнал первой. Правда, я подозреваю, что на Протоне имеется еще кто-то, кто интересует его больше, чем ты.
— Должно быть, надеюсь. И ты принял подачку? Странно… Ты похож на человека, у которого хватает достоинств, чтобы самому выбирать себе женщину. Почему ты подчинился своему другу? Он что, сильнее тебя?
— В каком-то отношении — да, Леди. Но дело не в этом… Впрочем, он красноречивее, образованнее. Но у нас одинаковые вкусы на многое, включая женщин. Я не могу тебе это объяснить.
— А ты попытайся. Ты был близок с его женой?
— Я охранял ее во время его отсутствия. Я узнал ее очень хорошо, ее уникальные качества, но я — человек чести, и когда понял, что со мной случилось, — я уехал.
— О, что ты имеешь в виду под случившемся? — спросила она. — Ты намекаешь на то, что я, будучи женой одного, была еще и с другим?
— Нет, никогда! — воскликнул с жаром Халк. — Ты, я имею в виду Голубую Леди, — никогда! Ни в коем случае. Любовь была только в моем воображении и только в том мире! Здесь же Леди не его жена и никогда ею не будет: он же всячески избегает встреч с ней, то есть с тобой, Василек. И поэтому я пришел к тебе, к ее совершенному дублю.
— Все это не очень хорошо. Мне трудно определить, где кончается твоя фантазия и начинается реальность. — Она покачала головой. — Как твое имя?
— Халк. Как древнего комика…
Она улыбнулась.
— А меня назвали в честь прекрасной породистой лошади.
Пленники рассмеялись.
— Ладно, Халк, — сказала Василек, помолчав. — Но теперь, когда я имею представление, что происходит в этих двух мирах, ответь мне: почему я должна флиртовать с собственным телохранителем, в другом… э… мире?
Халк развел руками.
— Как ты примешь это — это твое дело. Мое дело попытаться. Ты можешь прогнать меня.
— Итак, мне нужно принять определенное решение?
Халк кивнул:
— Думаю, да. Когда-то, когда я прибыл с Протона на Фазу, я понял, что на Фазе живая жизнь разнообразна и обильна. У меня же не было естественного иммунитета против вирусов и бактерий, поскольку Протон почти стерилен. — Он сделал паузу, размышляя. — И вот я заболел, и тогда Голубая Леди, узнав об этом, уложила меня в постель, коснулась своими целительными руками, и ее тепло согрело меня и исцелило…