– Не надо никого спрашивать, – говорит Свенсон. – Тем более на данном этапе.
– На каком таком этапе? Я хочу вас попросить… Если это невозможно, так и скажите… В общем, когда вы в следующий раз будете говорить со своим нью-йоркским издателем, не могли бы вы сказать ему о моем романе, попросить его почитать, немного, хотя бы страниц тридцать? Чтобы он составил собственное мнение…
Давно надо было догадаться, к чему все это. Его должно было насторожить то, что она единственная из всех юстонских студентов говорила, что любит «Красное и черное». Как он сразу не понял? Естественно, Анджела любит Стендаля. И сейчас поступает так, как поступил бы Жюльен Сорель. Да нет, не могло… не может все быть так просто. Ее отношение к нему глубже примитивного авантюризма и честолюбия.
Лену Карри вполне может понравиться роман Анджелы – в нем есть молодой задор, он провокационен, кто знает, возможно, в Нью-Йорке только этого и ждут. Это было бы замечательно – для Анджелы, для Свенсона, для Юстона.
– Мне надо подумать, – говорит он.
– Подумайте.
– А для меня у вас есть что-нибудь новенькое?
– Есть, – отвечает она. – Только вот странно – забыла принести.
– Действительно странно.
– Кто знает – может, этому имеется фрейдистское объяснение или еще какое. Может, я просто разозлилась, что вы мне не позвонили. Подумала, вдруг вы то еще не прочитали.
– Прочитал.
– Это я поняла. Но все равно – такой текст я на следующей неделе в класс не понесу.
Она права. Надо быть совсем ненормальной, чтобы выйти на поле кровавой битвы полов со столь эротическим эпизодом. Тем более таким, в котором учитель вступает в сексуальные отношения с ученицей, да и написанным ученицей, вступившей в сексуальные отношения с учителем. Вступившей? Вступавшей. А теперь? Свенсону никогда не было так одиноко. Если не с Анджелой, с кем еще ему об этом поговорить? Нет, ни за что. Не станет он пытать Анджелу про ее с ним… отношения. От этого слова его всего передергивает.
Анджела говорит:
– По-моему, лучше всего обсудить самую первую главу. Она довольно нейтральная. Там еще ничего не происходит.
– Какой смысл? Первая глава вполне доработана.
– В этих обсуждениях вообще смысла нет. Просто обряд инициации. Я должна войти в банду. «Латина дьяблас».
– На семинаре заткните уши. Никого не слушайте.
– Я и так не слушаю. И обещаю: в следующий раз обязательно при несу вам последний кусок. Сама не знаю, как я его сегодня забыла. Неделя была напряженная.
– Это точно, – говорит Свенсон.
– Знаете, мне очень неловко, что я попросила вас насчет издателя. Считайте, этого разговора не было.
– Да нет, все нормально. Обещаю, я об этом подумаю.
– Хорошо. Встретимся через неделю, – говорит она и уходит. Свенсон глядит ей вслед. Его грызет тоска, рвет нутро. Но нельзя же так сидеть в одиночестве в пустом кабинете и страдать по студенточке в татуировках и с кольцом в губе. Он встает, спускается вниз и во дворе натыкается на Магду.
– Тед! Как твой семинар?
– Чума, – говорит Свенсон.
– Из ряда вон или в пределах нормы?
– В пределах, – врет Свенсон.
Если бы он мог ей все рассказать! Взял бы Магду за руку, усадил в машину, отвез куда-нибудь и поведал бы о занятиях, о консультациях, о романе Анджелы, о сломанном зубе и о том, что она попросила показать ее роман Лену.
А потом задал бы вслух мучающие его вопросы. Действительно ли Анджела в него влюбилась или просто использует его и его связи? Она его шантажирует или просит помочь? И что за помощь нужна той, которая в два счета может погубить твою жизнь? Как же Магда огорчится, узнав, что он переспал со студенткой. Да, так преступники и попадаются. Рано или поздно пробалтываются. Не полицейские их ловят, они сами себя выдают – тянет на признание или похвастаться хочется.
– Ну, когда мы с тобой на ланч пойдем? – Магда тщетно пытается скрыть за игривостью тона горячее желание с ним повидаться.
– Обязательно пойдем, но чуть позже, ладно? У меня сейчас со временем туго. Боюсь сглазить, но… вроде роман пошел.
Черт его за язык дернул. Все, теперь он ни строчки не напишет.
– Так это замечательно! – радуется Магда.
– Посмотрим. – Свенсон и сам начинает верить своим словам. – Мне надо будет в ближайшее время показать кое-какие куски Лену Карри.
Теперь-то он точно лжет. Тренируется – то же самое придется повторить Лену, когда он позвонит и скажет, что у него кое-что готово, а на самом деле позвонит он по поводу романа Анджелы. А, собственно, что мешает ему показать Лену книгу Анджелы, пусть посмотрит, вдруг его это заинтересует? Вполне можно позвонить своему издателю, порекомендовать талантливую студентку. Так сказать, эстафета поколений. Свенсон никогда этим не злоупотреблял. Никогда Лену ничего не предлагал, а роман Анджелы на самом деле хорош, так что его рекомендацию никто не расценит как следствие его… личной заинтересованности в авторе.
Магда говорит:
– Послушай, Тед… Это… Если ты откажешься, я не обижусь – нет, так нет. Когда увидишься с Леном, не мог бы ты поговорить с ним про мой новый сборник? Они ведь печатают поэзию.
Это уже слишком. За двадцать минут две женщины подъезжают к Свенсону с одним и тем же!
– С удовольствием, – отвечает Свенсон. Вообще-то маловероятно, что Лена заинтересует второй сборник Магды, но вдруг Свенсон поймает его в тот самый день, когда он будет сокрушаться о том, что мало печатает настоящей литературы. Но просить сразу о двух книгах… нет, не стоит. – Только, знаешь, я слышал, Лен новых поэтов не берет. Я его, конечно, спрошу, но ничего не обещаю.
В свете зимнего дня лицо Магды кажется тускло-серым. Она решила, что Свенсону ее новый сборник совсем не понравился. Надо было солгать. Еще несколько недель назад он бы рассказал Магде, как говорил об этом с Леном и тот ответил, что планы уже утверждены и…