– Странность в том… – говорит Дейв, – в свете дальнейших событий… что по иронии судьбы все неприятности начались с разговора о сексуальных домогательствах. Я это запомнил, так как позже… позже сказал Джейми, что поведение Теда было совершенно неадекватным, и я даже испугался, нет ли у самого Теда склонности к сексуальным домогательствам.
В Свенсоне клокочет неукротимая ярость: подумать только, Джейми с Дейвом обсуждали его склонности! Да и в целом он хотел бы поставить под сомнение правомочность обсуждения подобных инцидентов. Ужин происходил в свободное время. Давайте обсуждать то, что происходило на занятиях, на рабочем месте.
Дейв говорит:
– Мы обсуждали случаи на занятиях, так или иначе связанные с вопросами пола. Неловкие моменты. Двусмысленные ситуации. Все мы знаем, как сейчас обстоят с этим дела. – Члены комиссии кивают. Они знают. – И вдруг Тед начал употреблять в разговоре крайне сомнительные выражения…
– Какие именно? – уточняет Лорен. – Вы можете привести пример?
– Предпочел бы этого не делать, – говорит Дейв.
– Мы понимаем, – говорит Магда. Первая за все время реплика Магды – образец благожелательности: она помогает Дейву уйти от ненужных расспросов, хочет, чтобы этот эпизод поскорее закончился. Одна ко Свенсона настораживает употребленное ею «мы».
– Спасибо вам, Дейв, – говорит Лорен.
Комиссия согласно кивает. Да-да, спасибо, спасибо, спасибо. Бентам снова жмет Дейву руку, а Дейв, проходя мимо Свенсона, подмигивает ему и шепчет: «Удачи, старина!»
Все смотрят вслед поднимающемуся по лестнице Дейву. Как бы им хотелось тоже уйти! Громко хлопает дверь. Интересно, на лекциях всякий раз, когда кто-то уходит, тоже раздается такой грохот? Бентаму надо не со Свенсоном разбираться, а со строительным отделом.
– Кто следующий? – спрашивает у Лорен Бентам. Лорен заглядывает в записи.
– Бетти Хестер, – отвечает она.
Бетти спускается вниз, и ее широкая юбка раздувается колоколом. Какие крохотные у Бетти ножки! Почему Свенсон раньше этого не замечал? И он вдруг представляет себе Бетти коренастой девчушкой, отважно отправляющейся на пытку в балетный класс. Каждая клеточка тела Бетти мечтает о том, чтобы оказаться сейчас в родной библиотеке, а не здесь, под бдительным оком комиссии, следящей за ее спуском по лестнице, на которой того и гляди оступишься. Бетти останавливается и пожимает Свенсону руку. Черт, заметив слезы у нее на глазах, Свенсон сам готов расплакаться.
– Тед, – говорит она, – как ты?
Ему хочется уткнуться головой в ее необъятную грудь. За этот вопрос ему хочется ее растерзать.
– Отлично, – говорит он. Просто шикарно. Лучше не бывает. Бетти вдруг наклоняется к нему и шепчет:
– Мне очень жаль, что они все это устроили.
– Мне тоже, – говорит Свенсон. – Честно.
Бетти улыбается, вздыхает, спускается к столу, пожимает руку Бентаму и, не переставая улыбаться, садится на свободный стул. Да ладно тебе! Вины Бетти в этом нет. У нее работа. На ней дети.
– Спасибо, что пришли, Бетти, – говорит Лорен. Бетти удрученно вздыхает.
– По-моему, все это стыд и срам, – говорит она.
Стыд и срам? Что именно? То, что Свенсон занимался любовью с невинной – как утверждается – студенткой? Или то, что по вине не столь уж невинной студентки рушится жизнь Свенсона? Члены комиссии утыкаются в свои папки.
– Ну что ж, Бетти, – говорит Лорен. – То, что вы согласились сообщить комиссии, касается книги, которую профессор Свенсон взял в университетской библиотеке первого ноября.
– Да, – подтверждает Бетти.
Лорен чуточку отодвигается, давая понять коллегам, что кто-то должен ее заменить.
Амелия после короткой паузы спрашивает:
– Какую именно книгу взял профессор Свенсон?
Магда не в силах больше сдерживаться, она смотрит на Свенсона, и лицо у нее напряженное. Магда, всегда такая хорошенькая, выглядит сейчас ужасно. Магда любит его – по-своему. И только они двое знают, почему Свенсон взял эту книгу, ведь это Магда тогда за ланчем рассказала ему, что в поэтическом отделе есть стихи Анджелы. Не должна ли Магда признаться, что именно она рассказала про книжку Свенсону? Почему Магда вообще о ней заговорила? Чтобы выглядеть в его глазах поинтереснее? Свенсон знает, что это жестоко. Они говорили о студентке. Он отводит взгляд от Магды. Если он будет смотреть на нее слишком долго, комиссия решит, что он и с ней спит.
– Вы можете сказать, что это была за книга?
– Ну… сборник стихов. Вернее, брошюра. Издана автором.
– И что это за стихи? – спрашивает Лорен.
– Ну… – мнется Бетти, – я бы сказала… весьма откровенного сексуального содержания.
– Прошу прощенья! – откашливается Билл Гриссом. – Я, конечно, в литературе не очень разбираюсь, моя специальность – социология, но мне не вполне понятно, как книга студенческих стихов оказалась в библиотеке Юстонского университета.
Прекрасный вопрос, Билл! Почему Магда молчит? Она очень замечательно все объяснила Свенсону. Магде совершенно ни к чему разбирательства – вроде этого – по поводу того, что писала Анджела к ее семинарам.
– Это был дар библиотеке, – говорит Бетти. – Она очень хотела, чтобы мы его приняли. Я не могла ей отказать – хотя бы из вежливости. Кроме того, это же не единственная такого рода книга в нашей библиотеке…
Вежливость. Свенсону отлично известно, что это такое. Вот он, вместо того чтобы дать в морду Фрэнсису Бентаму, сидит здесь тихо-мирно – из вежливости. Только побеждают всегда почему-то невежливые. То, что Анджела заставила бедняжку Бетти Хестер взять в библиотеку ее непристойные стихи, должно многое рассказать им про Анджелу, распутницу и карьеристку, честолюбивую маньячку, хитростью протащившую свою книжку в библиотеку. Естественно, такая змея нашла способ пригреться на сердце у Свенсона, уговорила его помочь ей с романом. Неужели Анджела действительно все это сделала? Свенсону очень хочется узнать правду.
– Я принесла эту книгу с собой.
Бетти достает из огромной баклажанового цвета сумки брошюру. Протягивает Лорен, та, морщась от отвращения, передает книжку дальше. Не надо было Свенсону ее сдавать. Или нет – еще хуже было бы, если б она за ним так и числилась и ему велели предъявить ее на разбирательстве. Он ждет – не попросит ли Лорен какого-нибудь отважного члена комиссии зачитать пару отрывков вслух? Но нет, она щадит своих коллег.