Д'Агоста нахмурился. Почему он не обнаружил этот документ, когда искал по стандартным каналам?
Он нажал на экран и изучил добавленные метаданные. В них говорилось, что физическая копия письма была подшита к досье «Альберта Барбеччи» в архиве полиции Нью-Йорка. Заголовок учетной записи гласил, что человек, который подал его — сержант Лумис Слейд.
Несколькими щелчками мыши д’Агоста открыл файл на Альберта Барбеччи. Барбеччи оказался недолговечным мафиози, погибшим семь лет назад.
Барбо. Барбеччи. Неправильная подшивка. Небрежная работа. Д'Агоста покачал головой. Такого рода неряшливость так не похожа на Слейда.
Лейтенант взял телефон, сверился со справочником и набрал номер.
— Слейд, — послышался бесстрастный голос на другом конце провода.
— Сержант? Это Винсент д’Агоста.
— Да, лейтенант.
— Я просто наткнулся на документ о человеке по имени Барбо. Слышали о таком?
— Нет.
— А должны были. Вы же сами вложили документ в неправильное досье. Подшили его к Барбеччи.
Наступило затишье.
— Ой. Точно. Олбани, верно? Как глупо с моей стороны. Извините.
— Мне интересно, как так получилось, что этот документ оказался именно у вас?
— Англер дал мне его на регистрацию. Насколько я помню, это было дело Олбани, не наше, и мы его не проверяли.
— Как вы думаете, почему в первую очередь он был отправлен Англеру? Он запрашивал его?
— Извините, лейтенант, но я понятия не имею.
— Все нормально, я спрошу его сам. Он на месте?
— Нет. Он взял несколько дней отпуска, чтобы навестить родственников на севере.
— Хорошо, я свяжусь с ним позже.
— Будьте осторожны, лейтенант, — с этими словами раздался щелчок. Слейд положил трубку.
54
— Читайте список ингредиентов, — обратилась Марго к Констанс. — Мы с вами соберем их один за другим.
— Живая вода, — начала Констанс, держа старый журнал на коленях.
Они с Марго расположились в библиотеке особняка на Риверсайд-Драйв. На часах было только одиннадцать утра, но Марго — по срочному вызову Констанс — поспешно сбежала с работы и явилась в мрачный особняк Пендергаста. От волнения изящные руки Констанс слегка подрагивали, лицо заливал предательский румянец. При этом — Марго отдавала ей должное — старомодная воспитанница агента держала эмоции под жестким контролем.
Доктор Грин кивнула.
— Это старомодное название водного раствора этанола. Водка будет в самый раз, — она сделала пометку в небольшом блокноте.
Констанс вернулась к журналу.
— Следующее — опиум.
— Настойка опия. В Соединенных Штатах вполне доступна по рецепту, — Марго сделала еще одну запись, прищурившись от недостатка света. Хотя час был ранний, ставни библиотеки держались плотно закрытыми, и освещения не хватало. — Мы попросим доктора Стоуна, выписать нам рецепт.
— Нет необходимости. В химических кладовых подвала содержится много опиума, — отозвалась Констанс.
— Хорошо.
Констанс кивнула и вновь погрузилась в чтение старого журнала.
— Вазелин. Каломель… Каломель — это хлорид ртути, я полагаю. В подвале мы сможем отыскать и его.
— Вазелин можно найти в любой аптеке, — заметила Марго. Она просмотрела список из дюжины компонентов, набросанный в своем блокноте. Несмотря на то, что она старалась не обнадеживать себя заренее, покалывающая надежда все же притаилась в ее сердце. Поначалу сообщение Констанс об антидоте Изекииля, когда она появилась перед Марго со старым журналом в руках, казалось совершенно безумной затеей. Но теперь…
— Кора каскары, — продолжила Констанс, вновь концентрируясь на содержимом журнала. — Мне прежде не доводилось встречать подобное название.
— Крушина Пурша, — пояснила Марго. — Rhamnus purshiana. Ее кора была и до сих пор остается распространенным ингредиентом в травяных добавках.
Констанс кивнула.
— Масло полыни.
— Его еще называют цитварным маслом, — кивнула Марго. — Оно довольно токсично, но известно, что его часто использовали в качестве ингредиента в лекарствах XIX века.
— В подвале должно было остаться несколько бутылок, — Констанс остановилась. — Вот и последние два ингредиента: Печаль Ходжсона и Американская тисмия.
— Я не слышала ни об одном из них, — Марго задумалась, — но это, очевидно, какие-то растения.