Пендергаст ждал в тишине, чтобы услышать остальную часть истории, от которой его отвлекала и собственная боль. Последние слова о том, что жена Альбана и его нерожденный ребенок сгорели заживо, не выходили из его головы.
— Я никогда не видел такой всепоглощающей кровожадности, как у Адлера, — продолжил Фабио. — Притом, кровожадность эта была лишь внутри — внешне с ним, как будто, и вовсе ничего не произошло. Но я знал Адлера и мог прочесть, что все его существо стремится к мести. Он хорошо вооружился и направился к укрепленному комплексу О'Пунхо в одиночку. Я был уверен, что его убьют. Но там… там все было иначе. Он устроил там настоящую кровавую баню, и она была такой жуткой, что я никогда даже вообразить себе не мог ничего такого. Альбан убил Кулака и всех его прихвостней. В одну ночь он в одиночку уничтожил все руководство фавелы. От того комплекса кровь бежала вниз по уличному водостоку более чем на полмили. Это была ночь, которую фавела никогда не забудет.
— Естественно, — сказал Пендергаст. — Он пожелал превратить фавелу во что-то бесконечно большее — и бесконечно худшее — нежели то, чем она уже была.
На лице Фабио отразилось удивление.
— Нет. Нет, ты совсем не понял то, что я пытался тебе объяснить. Что-то в нем сломалось, когда его жена и ребенок были убиты. Я не говорю, что я смог понять его, но что-то внутри него изменилось.
Очевидно, Пендергаст продолжал буквально излучать недоверие, потому что Фабио продолжил с возросшей горячностью:
— Я считаю, причина крылась в добросердечности его жены и в том, какой жестокой была ее смерть. Все это изменило его. Он вдруг понял, что правильно и что неправильно в этом мире.
— Не сомневаюсь, — ответил Пендергаст с сарказмом.
Фабио встал из-за стола.
— Это правда, rapiz! И доказательство этого лежит сейчас вокруг тебя. Да, Адлер взял под контроль Город Ангелов. Но он переделал его. И переделал к лучшему! Больше нет той жестокости, наркотиков, голода, произвола банд. Конечно, для тебя фавела все выглядит неблагополучно. И, без сомнения, у нас все еще есть оружие — все виды оружия. Нам все еще нужно защищаться от грубого и бесчувственного мира: от конкурирующих банд, армий, коррумпированных политиков, которые тратят миллиарды на постройку футбольных и Олимпийских стадионов, в то время как люди голодают. В Городе Ангелов внутри все еще присутствует насилие. Но мы продолжаем идти по пути трансформации. Мы... — Фабио подыскивал слова, — мы заботимся о наших гражданах. Мы расширяем их возможности. Да, именно этот термин он использовал. Люди могут здесь жить свободными от коррупции, преступности, налогов и полицейского произвола, которые мешают остальному Рио. У нас все еще есть проблемы, но благодаря Адлеру ситуация улучшилась.
Внезапно Пендергаст почувствовал, что его начинают покидать силы. Перед глазами вдруг все поплыло, и боль пронзила все кости. Он сделал глубокий вдох.
— Откуда вы все это знаете? — спросил он, наконец.
— Ведь я был лейтенантом твоего сына в Новом Городе Ангелов. Я — человек, который стоял по его правую руку. Только Данника знала его лучше, чем я.
— И почему вы мне все это рассказываете?
Фабио опустился обратно на свое место и чуть помедлил, прежде чем ответить.
— Я сказал тебе, у меня есть долг. Три недели назад Адлер покинул фавелу во второй раз. Он сказал мне, что едет в Швейцарию, а затем в Нью-Йорк.
— Швейцарию? — вдруг встревожившись, переспросил Пендергаст.
— После смерти Даники Адлер — Альбан — заставил меня пообещать, что, если с ним когда-нибудь что-нибудь случится, я должен буду разыскать его отца и рассказать ему историю его спасения.
— Искупление! — догадался Пендергаст.
Фабио продолжил.
— Но он никогда не называл мне свое полное настоящее имя и не объяснял, как я могу связаться с тобой. Он пропал три недели назад... я больше ничего о нем не слышал. И теперь приехал ты, чтобы сказать мне, что он мертв, — Фабио сделал большой глоток пива из бутылки. — Я рассказал тебе эту историю, потому что он хотел, чтобы я это сделал. Теперь я выполнил свой долг.
Наступила долгая пауза.
— Ты не веришь мне, — наконец, сказал Фабио.
— Этот дом Альбана, — задумчиво пргоизнес Пендергаст, — тот, который сгорел. Какой у него был адрес?
— Тридцать один, Рио-Параноа.
— Могут ли ваши люди отвезти меня туда?
Фабио нахмурился.