Некоторое время Пендергаст просто стоял в узком переулке, провожая удаляющийся автомобиль глазами. Затем он оглядел близлежащие здания. Этот район Города Ангелов ничем не отличался от тех, что ему уже доводилось видеть: дома были построены как попало, плотно жались друг другу, окрашенные в яркие краски, с безумными наклонами крыш (в зависимости от рельефа склона). Пендергаст заметил, что несколько человек с любопытством выглядывают из окон и разглядывают его.
Он снова повернулся к дому своего погибшего сына. Хотя здесь и не было указателя с адресом — что для фавелы считалось делом обычным — на покрашенной разбитой двери можно было различить призрачные очертания числа «31». Пендергасту пришлось применить дюжую силу, чтобы попасть внутрь — дверь сильно исказилась и покосилась, не желая теперь поддаваться, а замок лежал на кафельном полу внутри дома, проржавевший и покрытый копотью. Справившись с этой задачей, агент перевел дух и медленно, как смог, прикрыл за собой дверь.
Внутри было душно и даже сейчас, столько времени спустя, сильно пахло горелой древесиной и расплавленным пластиком. Пендергаст огляделся по сторонам, давая глазам время приспособиться к темноте и стараясь не замечать боль, которая захлестывала его медленными, настойчивыми волнами. В потайном кармане его пиджака лежал пропущенный обыскавшими его охранниками Фабио пакетик с болеутоляющими. Остановившись на мгновение, Пендергаст даже задумался над тем, чтобы проглотить несколько таблеток, но быстро отмел эту идею: слишком много еще предстояло сделать, он не мог позволить себе еще сильнее потерять концентрацию под действием сильных обезболивающих.
Похоже, пока что придется терпеть.
Он обошел весь первый этаж. Планировка узкого дома напоминала небольшие оружейные склады в дельте Миссисипи. Здесь была гостиная со столом, превратившимся после пожара в груду оплавленных палок, здесь же стоял каркас дивана, из которого гротескно торчали черные, обугленные пружины. Сгоревший ковер из полиэстера слился с бетонным полом. Следом за гостиной располагалась небольшая кухня. Пендергаст увидел эмалированную плиту с двумя горелками и поцарапанную чугунную раковину. Все ящики и полки были открыты настежь, пол усеивала разбитая посуда, осколки стекла и дешевые оплавившиеся столовые приборы. Дым и огонь оставили устрашающие посмертные узоры на стенах и потолке.
Пендергаст остановился в дверях кухни. Он попытался представить, как его сын Альбан входит в дом и направляется в эту комнату, приветствует свою жену, как между ними происходит обычная беседа, затем они вместе смеются, обсуждая их будущего ребенка, и строят совместные планы на семейную счастливую жизнь.
Образ отказывался формироваться в его голове. Это было невероятно. После минуты или двух он бросил все попытки.
Слишком многое в этой истории казалось лишенным смысла, выбивалось из общей схемы, но разум Пендергаста был недостаточно ясен, чтобы вычленить искаженные детали в рассказе Фабио. Альбан спрятался в фавеле, убил какого-то одиночку и украл его личность — в это Пендергаст еще вполне мог поверить. Затем, тайно вернувшись в Штаты, Альбан привел в действие какой-то план мести, чтобы наказать своего отца — в это верилось с не меньшей легкостью. Чуть позже Альбан устроил переворот и захватил фавелу во имя собственных корыстных целей. Эта деталь звучала правдоподобнее всего.
«Ты должен благодарить за это Альбана...»
Но любящий отец и примерный семьянин? Альбан-Адлер, тайно женившийся на Ангеле Фавел? Этого Пендергаст не мог представить. Не мог он вообразить Альбана и великодушным лидером трущоб, очистившим Город Ангелов от произвола и принесшим сюда эпоху мира и процветания. Конечно же, Альбан обманул Фабио, как он обманул и всех остальных.
В рассказе Фабио была еще одна странность: прежде чем уехать в Америку во второй раз, Альбан собирался остановиться в Швейцарии.
Вспомнив об этом, Пендергаст почувствовал, как по его спине пробежал холодок, несмотря на гнетущую жару разрушенного дома. Ему на ум приходила лишь одна причина, по которой Альбан мог отправиться в Швейцарию. Но как он мог узнать, что его брат Тристрам находится там, в школе-интернате под чужим именем? Пендергаст сразу же отругал себя за самонадеянность — определение местонахождения Тристрама стало бы простой задачей для человека, обладающего талантами Альбана.
...И все же Тристрам был в безопасности. Пендергаст знал это наверняка, потому что, после смерти Альбана, он предпринял дополнительные меры по обеспечению безопасности своего второго сына.