Что творилось в голове Альбана? В чем заключался его план? Ответы — если они вообще существовали — могли лежать в этих развалинах.
Пендергаст вернулся к бетонной лестнице в передней части дома. Она тоже сильно пострадала от пожара: перила ее обвалились, почерневшие ступени зловеще скрипели под ногами.
Второй этаж пребывал в гораздо худшем состоянии, нежели первый. Здесь едкий смрад чувствовался еще сильнее. Часть третьего этажа, пораженная пламенем, рухнула, создав на втором этаже опасные скопления обугленной мебели и обгоревших расщепленных досок. В нескольких местах крыша над головой зияла провалами, в которых виднелись остовы балок, а в вышине проглядывалось голубое бразильское небо. Медленно прокладывая себе путь через завалы, Пендергаст установил, что на втором этаже когда-то было три комнаты: офис (или какой-то исследовательский кабинет), ванная и небольшая спальня, которая — судя по остаткам обоев с довольно милым рисунком и по бортику обгоревшей колыбели, валявшейся в углу — была задумана как детская. Несмотря на обгоревшие стены, разломы и обвалившийся потолок, эта комната была отделана лучше, чем другие.
Спальня Даники — Даники и Альбана — должна была находиться на третьем этаже. От нее, похоже, ничего не осталось. Пендергаст замер в полумраке детской, размышляя. Пока что он решил остановиться на этой комнате.
Здесь, не шевелясь, агент замер и стал ждать. Прошло пять минут, затем десять. Некоторое время спустя Пендергаст — медленно, морщась от боли — лег на пол, прямо на густой слой пепла, сажи и грязи, покрывавший плитку. Он сложил руки на груди и позволил взгляду быстро пробежать по стенам и потолку, прежде чем закрыть глаза и застыть.
Пендергаст был одним из ничтожной кучки практиков эзотерической умственной дисциплины, известной как Чонгг Ран, и лишь одним из двух мастеров, находящихся за пределами Тибета. Благодаря многолетней профессиональной подготовке, обширным исследованиям, почти фанатичной интеллектуальной сосредоточенности и знакомству с другими умственными упражнениями — некоторые он освоил, прочтя «Искусство памяти» Джордано Бруно и «Девять уровней сознания», описанных в редкой брошюре семнадцатого века Александра Карэйма — Пендергаст развил в себе способность погружаться в состояние чистой концентрации. В этом состоянии — совершенно оторванный от физического мира — он мог сопоставлять в своем сознании тысячи разрозненных фактов, наблюдений, предположений и гипотез. Благодаря такому синтезу он мог заново воссоздавать сцены из прошлого и представить себя среди людей минувшего времени в местах, которые давным-давно исчезли. Такие упражнения часто приводили к поразительным выводам, которые нельзя было получить никаким другим способом.
Проблемой в настоящее время стала именно интеллектуальная сосредоточенность, необходимость очистить свой разум, прежде чем продолжить. В нынешнем состоянии Пендергаста это было чрезвычайно трудно.
Перво-наперво он должен был изолировать и ограничить свою боль, одновременно держа свой разум как можно более ясным. Отрешившись от всего, он начал с задачи по математике: интегрирование экспоненты в степени минус «х» в квадрате.
Боль не уходила...
Он перешел на тензорное исчисление, а именно одновременное решение в голове двух задач векторного анализа.
Боль все еще не уходила, продолжая терзать тело, вгрызаясь в каждый сустав.
Необходимо было найти другой подход. Дыша неглубоко и ровно, не открывая глаз, Пендергаст позволил себе признать боль, пронзающую всё его тело. Осторожно, попутно ограждая свой разум от захлестнувшей его агонии, он позволил крошечной, безупречно прекрасной орхидее сформироваться в его воображении. Минуту она плавала в абсолютном мраке, медленно вращаясь. Затем он позволил орхидее неспешно распасться на составные части: лепестки, спинной чашелистик, боковые чашелистики, завязь и выступающую дольку.
Пендергаст сосредоточил свое внимание только на одной детали: лабеллуме — нижнем лепестке цветка — напоминавшем по форме нижнюю губу. Пожелав, чтобы остальная часть цветка исчезла в темноте, он позволил лабеллуму расти и расти, пока тот не заполнил все поле его умственного взора. Он и дальше продолжил расти и расширяться в геометрической прогрессии, и вскоре Пендергаст смог проникнуть в структуру его ферментов, молекул ДНК и электронных оболочек ее атомной сетки. А дальше — еще глубже — он смог разглядеть частицы субатомного уровня. Долгое мгновение он отрешенно наблюдал, как самые глубокие и основополагающие элементы структуры орхидеи движутся по своим странным и непостижимым орбитам. И потом — большим усилием воли — он замедлил весь атомный двигатель цветка, заставив все бесчисленные миллиарды частиц неподвижно зависнуть в черном вакууме своего воображения.