Марат поставил фотографию на место. Зажав часы в ладони, кинулся в штаб.
— Тамара, — сказал Марат. — взгляни, будь добра, как ты записала фамилию пионера-героя.
Тамара выдвинула из стола ящик.
— Фамилию? А что такое?
— Пожалуйста, — настойчиво попросил Марат.
Она недовольно порылась в бумагах.
— Том Егорк, — прочла она. — Фамилия странная.
— Таммеорг! — сказал Марат. — Таммеорг! Ильмар Таммеорг, пионер-герой, которого мы ждём с таким нетерпением.
Он положил на стол перед Тамарой часы Ильмара.
Минутой позже они стояли у окна Голубого коттеджа.
— Будить не стоит, — заглянув в палату, сказала Тамара. — Положи часы туда, где они лежали, и погаси свет. Пожалуй, завтра у мальчика будет самый чудесный день!
Ночью Ильмар проснулся. Он не знал, который час, и подумал, что проспал.
Ильмар оделся, ощупью нашёл в темноте Наташину карточку и вынул из-под подушки часы. Потом достал из тумбочки свёрток и, захватив его с собой, вылез в окно.
«Ещё не очень поздно, раз горит маяк», — подумал Ильмар.
Он пробрался к Приморской. Брезентовые боковины палатки были подняты. Он без труда нашёл кровать Андре и положил свёрток, у изголовья.
Француз моментально проснулся.
— Тише, Андре. — прошептал Ильмар. — Это тебе маленький подарок. Я уезжаю домой… Прощай!
— Друг! — выдохнул Андре. — Я сейчас… Не уходи. Ильмар. Я всё думал и думал, — торопливо говорил Андре, — а вчера не спал всю ночь. Я дурак, прости меня… Ты не умеешь говорить неправду… Пожалуйста, не уезжай! — Он волновался и тёр кулаком глаза.
— Я должен уехать. Аидре. Ты не плачь… — Вздохнув. Ильмар добавил: — Я принёс большую рапану.
— Королевская рапана? — поразился Андре.
— Не знаю. Она тяжёлая. Её нужно вываривать, в ракушке улитка сидит.
— О, чудо! Где ты нашёл её?
— Там, где они водятся. — Ильмар улыбнулся. — Где же ещё?
— Ах, Ильмар, не уезжай. Сколько новостей! В лагерь приедет пионер-герой. Его записали в наш отряд. Говорят, его наградят орденом.
— Нет. Андре, всё решено. Я шесть дней прожил в лагере. Передай Игорю, что у меня была своя путёвка. Я получил её в Москве, но её украли вместе с вещами на теплоходе.
— А порванная чья?
— Порванная?
— Ну да. Её нашли у тебя в кармане.
Ильмар не сразу сообразил, о чём его спрашивают, а когда понял, даже повеселел.
— Андре, так ведь это не моя! — оживлённо воскликнул он. — Это путёвка одной девочки. Мы с ней из одного класса. Её наградили путёвкой, но она заболела. Тогда путёвка попала к парню, который оказался предателем. Был с теми, кто помогал «лесным волкам».
— «Лесные волки»?
— На острове были такие враги. Они хотели, чтобы в Эстонию вернулась старая власть.
— Их поймали?
— Пограничники поймали. Один мальчишка. — чуть смущённо сказал Ильмар. — нашёл, где они скрываются. Он узнал, что «лесные волки» удирают с острова за границу и хотят убить русского учителя. Он побежал, чтобы предупредить учителя, но «волки» были на машине и опередили. Учителя убили, мальчишку ранили. А все-таки бандитов задержали.
Андре вдруг вскрикнул:
— Я видел… У тебя шрам от пули!
— Да, — с трудом проговорил Ильмар. — Это Страшный Курт, самый главный бандит, угостил. Ладно, Андре, когда-нибудь, если встретимся, расскажу подробнее. Мне пора. Прощай! Я буду помнить тебя. Андре!..
Ночной гость
На пирсе горел маяк. Марат совсем было уже собрался залезть в спальный мешок, как вдруг услышал равномерное металлическое позвякивание. Так стучит по асфальту железная подковка. Он вспомнил рассказ Андре о человеке-рыбе.
Марат сошёл с пирса на набережную.
Миновав затемнённую аллею, он поднялся на дорогу. Опять раздался стук подковок.
Ничего не понимая. Марат остановился. Из-за поворота показался старик. В руке — трость. Так вот что это за «подковки» — всего лишь железный наконечник на увесистой трости!..
Марат поздоровался, он давно знал старика.
Иван Павлович Лунь дежурил по ночам на водной станции «Солнечного». Местный старожил и рыбак, он знал тьму занятных историй и вечерами любил посидеть с ребятами где-нибудь на берегу моря у костра. Марат пошел проводить Луня и просил его поехать на рыбалку вместе с ребятами.
— Было время, когда я ходил в море с вашей ребятнёй, считай, каждое утро. Да, было такое время! Теперь у вас другие заботы. Парады, значит, всякие, линейки, концерты, собрания… А море вроде картины, что на стене висит. Подойдут, посмотрят — и делу конец… Не так у нас было. Ты про старые лагерные дела у Филиппа спроси, он тебе всё расскажет.