Выбрать главу

Она коснулась моего плеча.

— Одолжишь мне машину, Лью?

— Надолго?

— До утра.

— Зачем?

— Не допрашивай меня, просто скажи да или нет.

— Ладно. Мой ответ: нет.

— Ну пожалуйста! Мне это очень нужно!

— Тем не менее. Я не хочу пережить еще одну такую ночь, как прошлая, гадая, что с тобой случилось.

— Ну ладно, я найду кого-нибудь, кто мне поможет!

Она двинулась к улице, путаясь в кустах. Я бросился за ней, боясь, что она исчезнет.

На тротуаре она повернулась ко мне.

— Ты решил все-таки одолжить мне машину?

— Нет. Я глаз с тебя не спущу. Если ты одолжишь или наймешь машину, я поеду за тобой.

— Не можешь перенести, если я тебя опережу?

— Нет, ты опередила меня вчера ночью. Но оказалась в опасности и я не хочу, чтобы это повторилось. Есть такая отрицательная черта, как чрезмерная отвага, — я глубоко вздохнул. — Ты хоть немного отдохнула сегодня?

— Не помню, — уклончиво ответила она.

— Значит, не отдыхала. Ты не сможешь вести машину ночью, если не выспалась. Одному Богу известно, во что ты в результате влипнешь!

— Богу и Арчеру, — иронично проговорила она, — они знают все. Разве вы оба никогда не ошибаетесь?

— Однажды Бог совершил ошибку — оставил женщине яйца.

Бетти издала гневный вопль оскорбленной женственности, неожиданно перешедший во взрыв смеха. В конце концов, она согласилась взять и машину, и меня с условием, что я позволю ей вести автомобиль минимум половину пути. Я выбрал первую смену.

— Куда направляемся? — спросил я, включив мотор.

— В Лонг-Бич. Ты знаешь, где это?

— Должен знать, я там родился. Что должно произойти в Лонг-Бич?

— Я обещала никому не говорить.

— Кому обещала? Миссис Хантри?

— Ну, коль скоро ты все знаешь, — старательно выговорила Бетти, — было бы уместно ответить на некоторые из твоих вопросов. — Значит, речь идет о Франсин Хантри. Что она делает в Лонг-Бич?

— С ней случилась авария.

— Она в больнице?

— Нет. В ресторане под названием «Джилдед Галлеон».

— Это такой бар на набережной. Что она там делает?

— Думаю, пьет. Я никогда не видела, чтобы она много пила, но, мне кажется, она близка к срыву.

— Зачем она звонила тебе?

— Говорит, что нуждается в моем совете и помощи. Мы не близкие подруги, но, пожалуй, у нее нет никого ближе. Она сказала, что хочет, чтобы я выступила в качестве советчика по юридическим вопросам. Думаю, для того, чтобы помочь ей выкарабкаться из ситуации, в которую она попала, удирая.

— Она не говорила, зачем ей понадобилось удирать?

— Просто впала в панику.

Выруливая к автостраде, я подумал, что у Франсин Хантри были поводы для паники. Ее могли привлечь к ответственности за укрывание убийцы Джерарда Джонсона, а, быть может, и Вильяма Мида также.

Ехали мы быстро. Бетти дремала на моем плече. Сидя в летящей машине рядом со спящей женщиной, я почувствовал себя почти юным, словно жизнь моя могла начаться сначала.

Был ранний вечер, но, несмотря на весьма оживленное в это время движение на автостраде, через два часа мы оказались в Лонг-Бич. Как я сказал Бетти, это были мои родные места, и сияющие вдоль набережной огни слились в моих мыслях с давними надеждами, хотя я знал уже, что надежды эти сбылись лишь отчасти. Бар «Галеон» я помнил со времен своего развода, когда старался как-то заполнить долгие вечера. Меня удивило, как мало он изменился с тех пор, во всяком случае, значительно меньше, чем я. Теперь это была так называемая семейная таверна, то есть, здесь обслуживали всех пьяниц, невзирая на их возраст и пол. Мы застыли у дверей, слегка оглушенные гамом голосов, потом Бетти двинулась вдоль стойки бара в форме подковы. Мне показалось, что все присутствующие, включая барменшу, говорят одновременно.

Я увидел, что она сидит у конца стойки, свесив свою серебряную голову над пустым стаканом. В первую минуту она, кажется не узнала Бетти, потом обхватила ее за шею, а Бетти ответила на объятие. Хотя я испытывал к миссис Хантри определенную симпатию и радовался сердечности Бетти, но вид обнявшихся женщин был мне неприятен. Бетти была молода и чиста. Франсин Хантри прожила долгие годы, зная об убийстве и скрывая его.

Это сознание, притягивающее ее к земле, подобно силе притяжения, уже оставило определенные следы на ее лице и во всей фигуре. Идя в мою сторону, она споткнулась, и Бетти вынуждена была ее поддержать. Лоб ее был рассечен, отвисший подбородок выдавал подавленность, глаза остекленели. Обеими руками она сжимала сумочку жестом футболиста, прижимающего к груди мяч.

— Где ваша машина, миссис Хантри?

Она вынырнула из апатии.

— По мнению механика, я могу получить страховку, это значит, что чинить ее, пожалуй, не имеет смысла. Впрочем, меня тоже...

— Вы попали в аварию?

— Я не знаю, что именно произошло. Хотела съехать с автострады и внезапно потеряла управление. Вся моя жизнь похожа на это, — ее смех напоминал сухой, принужденный кашель.

— Меня интересует ваша жизнь, миссис.

— Это я знаю, — она повернулась к Бетти. — Зачем ты его привезла? Мне казалось, что мы по-хорошему поговорим о прошлом. Я считала тебя своей подругой...

— Надеюсь, что мы подруги, — сказала Бетти. — Но я не знаю, смогу ли сама во всем разобраться.

— В чем? У меня нет никаких проблем!

Однако, в ее голосе прозвучал страх. Она говорила, как женщина, которая стоит на краю света, сделала шаг вперед и слишком поздно сообразила, что возвращение невозможно. Когда мы сели в машину и въехали на автостраду, мне казалось, что мы продолжаем двигаться в пустоте, летим над крышами домов, стоящих по обе стороны автострады.

Бетти вела машину слишком быстро, но я дал ей возможность соблюсти договор. Я знал, что она немного поспала, а кроме того, должен был поговорить с миссис Хантри.

— Если говорить о прошлом, — начал я, — то, мне кажется, им будет нелегко осудить вашего мужа.

— Моего мужа? — она прикинулась удивленной.

— Ричарда Хантри, он же Джерард иди Джерри Джонсон. Приписать ему эти убийства будет достаточно нелегко. Насколько мне известно, он отказался говорить. А большая часть событий произошла давно. Меня не удивило бы, если бы прокурор пошел на определенный договор с вами. Не думаю, что он решит предъявить вам сколько-нибудь серьезные обвинения. Разумеется, все зависит от него и от того, что вы согласитесь предложить ему.

Она снова сухо рассмеялась.

— Быть может, мои останки? Он согласится принять мои останки?

— Думаю, его больше интересуют ваши показания. Вы знаете об этом деле больше, чем кто бы то ни было.

— Если и знаю, то не по своей воле, — сказала она после минутного раздумья.

— Это вы говорили мне позавчера вечером. Но на самом деле вы сделали свой выбор уже давно, когда бросили Вильяма Мида и решили жить с его сводным братом Хантри. Когда вместе с ним покинули Аризону, хотя не могли не знать, что на нем висит подозрение в убийстве Вильяма Мида. Семь лет спустя вы выбрали окончательно, решив скрыть убийство Джерарда Джонсона.

— Кого?

— Джерарда Джонсона. Того мужчины в коричневом. Оказывается, он был другом Вильяма Мида. Он тогда только вышел из госпиталя для инвалидов, где провел пять лет, и приехал в Санта-Терезу, чтобы увидеться с вашим мужем. Думаю, у него имелись доказательства, позволяющие обвинить Хантри в убийстве Мида.

— Откуда?

— Возможно, Хантри угрожал Миду, когда они ссорились из-за вас и из-за картин Мида, украденных Хантри, и Мид рассказал об этом своему армейскому другу Джерарду, после чего был убит. Когда Джерард Джонсон появился в Санта-Терезе с женой и сынишкой Вильяма, Хантри понял, что его свободе пришел конец. Он убил Джонсона, пытаясь спасти свою свободу, но в результате потерял ее окончательно. В тот момент вы оба совершили окончательный выбор.