– Может, чуть-чуть…
– Уйди! Ненавижу эти тряпки… и эту, блин, долбаную краску на фэйсе, и волосы… Ну отстаньте же от меня-а-а, – взвыла она, как волк на луну.
Озадаченные девчушки застыли, переглянулись – и покатились вдогонку. Чтобы существо с таким веселым лицом не хотело с ними играть – этого они понять никак не могли и не желали.
– Давайте я поиграю, – самоотверженно вызвался Вэн. – Бу-у-у!..
Но на него смотрели как на недоразумение. К колобкам откуда-то прибавился мальчик, потом еще мальчик, потом две девочки… Вскоре вокруг Мэй, застывшей, как статуя, плескался целый океан детей. Похоже было, что они размножались делением, как микробы.
– Лой, Динь, Гуль! – раздался женский голос. – Чик, Фай… вы где? Ох, туман меня в ребро… это же шут!
Вэн сжался: к ним вышла необъятная, как полкоридора, мама, обвешанная бельем.
– А я-то думаю – чего так тихо? Миленький, родной, подержи их еще часик… или два. Или три, мамой прошу! А то у меня белья на три линии… Как хорошо, что ты тут!
Мэй, скрюченная в три погибели, вдруг фыркнула.
Потом снова, и еще раз, и еще…
Ее хохот отозвался стоголосым визгом детей (пришлось закрыть уши). Вэн поежился: казалось, что намалеванная улыбка смеялась сама по себе, отдельно от шута.
Вдруг тот распрямился и сделал «буууу!» руками. Визгуны рассыпались кто куда – и снова хлынули на него, как океанский вал.
Сквозь визг Вэн слышал:
– Как он с ними… а я уж отблагодарю…
Из дверей стали выглядывать лица, в основном женские. Какие-то мамы подошли к Вэну и что-то говорили ему – тот не понимал, что, потому что его уши, видно, все-таки лопнули. Какой-то громила пытался гнать детей ногами, но потом куда-то делся – наверно, не выдержал визга. Вокруг постепенно собирались зрители – мамы и дети постарше, которые стеснялись визжать, но очень хотели все видеть.
Вэн не замечал всего этого. Раскрыв рот, он глядел на шута, который, похоже, не имел веса и плясал прямо в воздухе, над детьми. Шут был гибким и стремительным, он ослеплял красками своих волос и грима, от которых коридор будто осветили яркие гирлянды, и вдыхал хохот в каждую фигуру и в каждую дверь. Каждое его движение было и смешно, и красиво до мурашек, и чем дальше – тем больше Вэну хотелось не смеяться, а вздыхать, хоть губы его застыли в улыбке. О детях нечего и говорить: таких сверкающих глаз он еще не видел и впервые завидовал малышам, что уже вырос, а они нет.
– Ну, выручил, – раздалось рядом. – Как отблагодарить-то? Могу бельишком… или вчера вот капустняк сварила – с ложками глотают. Вы с какой линии?
«Неужели прошло три часа?» – думал Вэн.
– А лимитатор у вас есть? – спросил он.
– Был где-то… Все серьезно, стало быть? Родители-то живы?
– Угу, – вздохнул Вэн. Женщина понимающе кивнула и вышла. Вскоре она вернулась с прибором, похожим на тонометр.
– Ну давай, – сказала она. – Кому – ему или тебе?
– Ой, – вдруг перепугался Вэн. – Не ему и не мне, а… Топ! То-оп! – заорал он, перекрывая уставших детей.
– Не ори, я здесь, – шикнул тот из-за спины. – Клеткарей не хватало…
«Каких еще клеткарей?» – хотел спросить Вэн.
Но не успел.
За углом взвыла какая-то сирена, похожая на автоугон – не так громко, но так же противно.
– Давайте скорей, кому там, – женщина тыкала в них своим тонометром. – Они пока на второй… Ну!
Топ наконец взялся за аппарат. Женщина нажала, не отпуская его, какую-то кнопку и спросила:
– Хватит?
– Даже много, спасибо! – кричал Топ на бегу.
Потому что он уже бежал, волоча Вэна за руку. Через секунду в другой его руке была рука Мэй, выдернутой из-под кучи-малы.
– Приходите еще… – донеслось до них.
Мэй и Вэн бежали за Топом, врезаясь в ноги и животы, как недавно клиенты Мэй врезались в них самих. Вдогонку им неслись буцы и пинки.
– Где тут вторая, – бормотал Топ на бегу, – чур ее…
Вдруг Вэну сдавило горло.
– Не бегать! Проверка!
Воротник тянул назад: его крепко держала чья-то рука. «Лимит-контроль!» – слышалось рядом. – «Всем на выход…»
– Так, а это у нас кто? – другая рука поймала Мэй. – Какие чуры водятся на твоем участке, Хап!
– Это мы просто… задание такое у нас – тренировать фантазию, креативность… – затараторил Вэн. – Работа с детьми, аниматоры, мир глазами ребенка…
Но клеткари уже смотрели не на Мэй, а на Топа.
– Вот этот никого не напоминает тебе? – спросил один другого.
Топ одеревенел.
Мэй снова жиганула Вэна тем самым взглядом.
– По ногам, – сказала она одними губами. Вэн только раскрыл рот, как Мэй с диким воплем прыгнула клеткарю на сапог. Через секунду они с Топом уже неслись где-то впереди.