Они подошли к двери. Докс тряхнул заложника, и тот приложил к ней ладонь. Открылся узкий колодец с лестницей.
– Что это? – рявкнул Докс. – Ты куда клетканул нас, труп?
– Все, как обещал… – хрипел тот. – Это и есть… секретный ангар… Надо спуститься… и там…
Вэн смотрел на него. В выпученных глазах мелькнуло что-то, похожее на… или ему показалось?
– С ним я не могу туда, – сказал Докс. – Опасно.
– На то и рассчитано… когда строили, – булькнул тот.
– Значит, так. Дети, спускайтесь… а ты сейчас клетканешь нас на Сигнальную Башню, чтобы я оттуда все видел. И если они за пять минут не…
– Слишком мало… – хрипел заложник. – Могут не успеть…
– Пять минут, я сказал! Плюс двадцать секунд, которые ты будешь лететь с башни. Дети, бегом! Справитесь?
На мгновение Вэн замер у входа.
Он не боялся, нет. Просто они так долго были здесь – и вдруг за пять минут…
– Чего стал? – Мэй толкнула его.
Он оглянулся на Докса и стал спускаться. Мэй нырнула за ним.
– И спасибо не сказали, – криво усмехнулся заложник. Докс закусил губу.
– На башню. Быстро!
И, пока ехали в лифте, старался думать о печах и реакторе.
На башне было много людей: этот сверхсекретный объект, построенный для связи со старой Кормой, теперь стал одной из главных достопримечательностей Клетовника (вход – 200 лимитокупонов). С него открывался превосходный вид на город, побережье и руины Кинжала Тьмы, разрушенного Небесной Парой. За 500 лимитокупонов отсюда можно было попасть и к самому Кинжалу – на Бронзовом Поезде, который был совсем, как настоящий, только не летал и не гудел.
Поэтому, когда там появился высокий бледный человек без очков, ведущий заложника (некоторые в ужасе узнали в нем… страшно и подумать!), и следом взвод серых капюшонов, – неудивительно, что на башне началась паника. Кто-то уронил вниз черные очки, кто-то чуть не уронился сам, кто-то бежал к лифту и яростно давил на кнопку…
– Всем оставаться на своих местах! – крикнул один из капюшонов. – Стреляем без предупреждения!
Толпа застыла. Кто-то в этот момент протирал очки и теперь щурился, не решаясь надеть их обратно.
Докс подтащил заложника к краю.
– Осмысляй пока, – сказал он, – сколько тебе лететь. У тебя две минуты… вернее, уже полторы…
– Вон они! – булькнул Человек, Которому Доверяют. – Вон! Летят!..
Стараясь не терять из виду капюшоны, Докс глянул вниз.
Там двигался черно-красный аппарат, похожий на дирижабль или вытянутое яйцо. Он вылетел из Межиклетья и постепенно разгонялся, направляясь к западу. За ним летела стайка патрульных. Они решительно отставали, и расстояние между ними и яйцом стремительно росло.
– Вот!.. Все, как обещал… Отпусти… – хрипел заложник.
Докс медлил.
Он сам не знал, почему, – может, потому, что как-то слишком успешно кончилась его авантюра, а в таких рискованных мероприятиях никогда не веришь в счастливый конец до конца…
– Все люди одинаковы, – бормотал его пленник. – И мы, и вы, и все… Ты такой же, как я. Я бы тоже ни за что не отпустил тебя…
– Иди к буцу! – Докс толкнул его, и тот тяжело осел на пол. На него все еще смотрело оружие. – Иди и не попадайся мне.
– Мы встретимся, – сказал тот, медленно поднимаясь на ноги. – У ТЕБЯ. Когда ты вернешься к себе…
– Почему ты решил, что я вернусь? – спросил Докс, пытаясь усмехнуться. Кажется, впервые у него это не вышло.
– Потому что здесь ты будешь вечной крысой для экспериментов. Бессмертной и бесправной, как и положено вам, писателям. С тобой будут делать такое, что реактор и печи покажутся тебе курортом. На детях мы почти поняли, как управлять болевым порогом, а на тебе поймем окончательно. Ты знаешь это и потому сбежишь к себе – в надежде, что там я тебя не найду…
– И ты не боишься говорить все это при свидетелях?
– Свидетели!.. Ахаха! – расхохотался тот. – Кого ты называешь свидетелями? Их?!.. Скажи-ка мне, друг, – обратился тот к ближайшему туристу, – не знаешь ли ты, кто я такой?
– Ты… – замычал тот, – ты… эээ… наверно, какой-то… ну…
– Так что же?
– Ну… человек, который… не дружит с законом…
– И ты никогда раньше меня не видел?
– Ннникогда…
– А ты? – Человек, Которому Доверяют, повернулся к какой-то девушке. – А ты, прекраснейшая, видела меня когда-нибудь?
– Конечно, нет! – взвизгнула прекраснейшая.
– Ими говорит страх, – сказал Докс. – Но у них есть фига в кармане. Пойдут сплетни, слухи… Ты опять прогадал. Три ошибки – многовато…